November 19, 2018

Загадки выросшего НДС

Рост НДС с 18 до 20% не вызвал, в отличие от пенсионных нововведений, ни особых споров, ни падения рейтингов руководящих лиц. Госдума запросто утвердила проект в первом чтении, и сбоев в дальнейшем его прохождении никто не ждет. Между тем, неприятности повышенный налог начнет причинять людям гораздо быстрее, чем пенсионная реформа, предполагаемое внедрение которой займет много лет, поэтому круг пострадавших будет расширяться постепенно. А новый НДС ударит уже с 1 января 2019 года и по всем. Власти вовсе не скрывают, что предстоящий год видится им как экономически тяжелый, посвященный преодолению проблем, созданных повышенным НДС.

Индекс потребительских цен предположительно увеличится с 2,5% в 2017 году до 4–4,5% в 2019 году. В борьбе с инфляцией Центробанк, вероятно, перестанет снижать процентную ставку, поэтому кредиты останутся дорогими. Рост ВВП, как полагают в Минэкономразвития, снизится до 1,4%. Реальные располагаемые доходы населения будут топтаться на месте, а реальные зарплаты увеличатся незначительно. Такие прикидки могут оказаться даже слишком оптимистичными.

Эта новация сваливается на головы именно тогда, когда, по меркам путиномики, дела в российском хозяйстве идут сносно. Рост ВВП в первом полугодии 2018 года (считая год к году), возможно, достигнет 2%. Бюджет сводится с профицитом, т. е. нехватки денег нет. Реальные располагаемые денежные доходы в январе–мае оказались выше на 2%, чем год назад, а реальные зарплаты – на 9%. Главной причиной этого скачка благосостояния было предвыборное увеличение зарплат бюджетников. Но и в частном секторе заработки тоже росли, хотя не так заметно. Не просматривалось объективных причин, чтобы начать раскачивать экономическую лодку. Зачем вдруг понадобились эти добавочные более 600 млрд рублей ежегодно?

Иногда говорят, что часть добытых денег пойдет на увеличение пенсий, чтобы сдобрить старт великой реформы. Но главным направлением трат станет выполнение «майского указа», в котором велено найти добавочные средства на образование, дороги, медицину и прочие выгодные народу вещи. То есть средства, изъятые у рядовых людей (ведь бизнес переложит основную часть убытков от нового НДС именно на них, увеличив цены на товары), будут казенной рукой возвращены им в виде самых дорогих в мире дорог и учебных заведений, проваренных в чистках, как соль, Рособрнадзором.

Эффективность государственных инвестиций у нас очень низка. Но дареному коню в зубы не смотрят, даже если он приобретен на изъятые у нас деньги. Финансирование предписаний «майского указа» добавочно требует, по предварительным расчетам, 8 трлн рублей за шестилетку. Ожидается, что повышенный НДС даст за эти годы 3,5–4 трлн рублей. Остальное изыщут другими способами, видимо, похожими на этот. Ведь перебрасывать хотя бы часть расходов с силового блока на социальный никто и не думает. Смысл экономически вредного мероприятия прозрачен: безотлагательно выполнить высочайший приказ, каким бы затратным он ни был, не трогая прочие расходы, находящиеся под высочайшим покровительством.

Почему закон о повышении НДС продвигается синхронно с проектом увеличения пенсионного возраста, хотя связи между ними вроде бы нет? Эта синхронность – память о том, что первоначально они были в одной связке. Владимир Назаров, один из идеологов Минфина, которого бичуют как автора пенсионной реформы, пытается объяснить, что она была задумана иначе и включала, помимо прочего, увеличение НДС в обмен на резкое снижение страховых взносов (пенсионных и др.) с нынешних 30 до 22% фонда зарплаты. «Наши советы не были услышаны. Мы предлагали налоговый маневр… Предлагали снизить страховые взносы до 22%. И только ради того, чтобы компенсировать эти потери, повысить НДС. Мы хотели сократить налоговое давление на фонд заработной платы, чтобы обелить экономику, сделать ее более конкурентоспособной… К сожалению, половина нашего предложения прошла, остальное потерялось в пути… Я не очень понимаю, зачем коллеги в условиях низкого экономического роста увеличивают налоговую нагрузку. На мой взгляд, это не очень хорошее решение».

Не разбирая очевидные минусы этого маневра для рядовых граждан и не оценивая реалистичность надежд на обеление экономики, согласимся, что в этом варианте была хоть какая-то логика. Но, как у нас заведено, из него вырвали то, что срочно понадобилось начальству, отбросив все прочее. Проектанту остается сокрушаться по поводу несвоевременного роста налоговой нагрузки, лояльно защищая при этом «пенсионную реформу», превращенную в пародию на то, что он придумал. Такова уж судьба наших сислибов. Добровольно отвечать за путиномику, не соглашаясь на словах с ее базовыми закономерностями.

Но почему бизнес, который не прямо, так косвенно (через уменьшение продаж, например) пострадает от роста НДС, почти не брюзжал даже в разрешенных у нас рамках? Дело не в одном конформизме. Многие бизнесмены станут или надеются стать выгодополучателями этого мероприятия. Ведь налог на добавленную стоимость падает не на все товары и услуги. К тому же многие товары (например, обиходные продукты питания) облагаются по льготной 10-процентной ставке. Когда знаешь, чего хочешь, налоговые новации можно повернуть в свою пользу, тем более в суматохе, в которой они внедряются.

Один пример. Минсельхоз предлагает отменить льготную ставку на продукты, содержащие заменители молочного жира (пальмовое масло) и обложить по полной программе. Получается изящная четырехходовка. Сначала налагают эмбарго на импорт доброкачественных и конкурентоспособных молочных продуктов из Европы. Потом в качестве утешения организуют ввоз суррогатов из дальних краев. Теперь, спасая народ от этих суррогатов, хотят снять с них, в отличие от прочей еды, льготу по НДС. И готовятся повысить стандартный, нельготный НДС, чтобы окончательно сделать ввозные продукты неконкурентными и освободить рынок для сомнительных изделий отечественных лоббистов. Кому война, а кому мать родна…

Кто сказал, что наша экономическая система не работает? Работает, лязгая всеми своими шестеренками. Добавочные деньги потекут в казну. Выгодополучатели станут богаче. Новые казенные нацпроекты получат финансирование. А широкая публика, не привыкшая вникать в тонкости налогообложения, оплатит эту благодать из своего кармана.

Сергей Шелин, обозреватель Росбалта
Росбалт. 6 июля 2018.

Сергей Жаворонков, старший научный сотрудник Института Гайдара: «В России для полицейского пенсионный возраст составляет 45 лет, а для сотрудника ФСБ – 35 лет, что является совершенным безумием. Я полагаю, что нам нужно увеличивать пенсионный возраст для силовиков до нормальных мировых стандартов. Среди миллионов силовиков подавляющее большинство – обычные бухгалтера и юристы, которые никогда не держали в руках пистолет, не задерживали преступников. То же самое касается военнослужащих, которых в Минобороны около 800 тыс. плюс около 1 млн гражданского персонала. Все эти люди почему-то имеют право на досрочные пенсии… Пока в стране действует разделение на людей первого и второго сорта, ни одна серьезная социальная реформа не найдет реальной поддержки населения. Я готов согласиться на повышение пенсионного возраста, но давайте начнем с чекистов. Это будет новая версия принципа солидарности поколений».

Почем особые заслуги. Минимальный срок выслуги для сотрудников ФСБ составляет 20 лет, во многих случаях каждый год трудового стажа засчитывается за 1,5 года, что позволяет им де-факто выходить на пенсию в 35 лет. Пенсионеры-досрочники из силовых и военных ведомств (Минобороны, МВД, ФСБ, ФСО, Росгвардия, ФСИН, МЧС, прокуратура) получают выплаты по старости с 40–45 лет и безбедно живут за счет солидных надбавок. Они получают деньги не из Пенсионного фонда, а из бюджетов Минобороны, МЧС и т.д. Сколько денег тратит государство на содержание закрытой пенсионной системы «для своих», не могут сказать даже специалисты, информация засекречена. Глава Научно-исследовательского финансового института при Минфине Владимир Назаров считает, что на досрочные пенсии сотрудникам силовых структур тратится 0,7% ВВП в год, или около 700 млрд рублей.

Некоторые категории занятых (сотрудники аппаратов госорганов и лица, занимающие государственные должности, в том числе выборные), не являясь досрочниками, в старости получают особо крупные пенсии. В 2018 году депутат с 10-летним стажем может претендовать на доплату в 63,5 тыс. рублей в месяц, депутат с 5-летним стажем – на 46,6 тыс. (средняя пенсия в России – 14 тыс. рублей).

Екатерина Шульман, политолог: «Сословные привилегии существуют для того, чтобы покупать и поддерживать лояльность тех социальных страт, которые являются опорой системы… Главным лозунгом пенсионной реформы могли бы стать слова «мы повышаем пенсионный возраст, но повышаем его для всех – добровольный отказ от привилегий ради общего блага… Но в России этого никто не сделает, потому что силовики – это не просто опора режима, это и есть сам режим. Никто не смеет их тронуть даже в малейшей степени».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Древние истоки нашей политической культуры

Российская власть демонстрирует жестокость и произвол по отношению к подданным, начиная с княжеских разборок X–XII вв., царствования Ивана Калиты, затем...

Закрыть
62 запросов. 0,736 секунд. 45.5414886474612 Мб