March 19, 2019

Импорт знаний: как российские врачи с зарубежным опытом развивают медицину

Команда ведущих российских специалистов Европейского Медицинского Центра (ЕМС) рассказала о том, почему обучение и работа за границей важна для врачей, пациентов и для самой клиники.

Владимир Носов

Руководитель Клиники гинекологии и онкогинекологии ЕМС, кандидат медицинских наук.

О зарубежном опыте 
Мой зарубежный опыт – это как конструктор с уникальными запчастями, которые не выдают в российских медицинских институтах. Сразу после учебы в Медицинской Академии им. И.М. Сеченова я поступил в резидентуру госпиталя Йельского университета (Yale-New Haven Medical Center), где прошел полную клиническую и хирургическую подготовку по акушерству и гинекологии. Все, что я знаю и умею, я получил благодаря 9-летнему опыту работы в США.
На второй день резидентуры мне дали скальпель и отправили на кесарево сечение. В операционной вместе со мной была медсестра и коллега, который учился на 4 курсе резидентуры. Такое погружение в процесс – оно очень быстрое, но контролируемое. Человека не просто забрасывают в открытое плавание, а дают понять, что пока он плавает, его могут выловить в любой момент и направить в нужное русло. Чем дольше ты учишься в резидентуре, тем меньше контроля требуется. Через 3–4 года уже ты стоишь напротив начинающего интерна и помогаешь ему делать первое в жизни кесарево сечение.

О разнице между российским и американским образованием
В резидентуре в США учатся 4-5 лет. За это время в тебя закладывают колоссальный фундамент: от базовой терапии с азами биохимии, фармакологии и других фундаментальных дисциплин, до схем лечения онкологических пациентов и сложнейших операционных техник. Ты должен не только знать алгоритм лечения заболевания, но и понимать, к примеру, особенности лечения диабетиков, которым рекомендована химиотерапия. Резидентура дает хорошую базу, после которой можно выбрать узкую специализацию. Это еще три года. В рамках нашей специальности четыре направления: онкогинекология, урогинекология, акушерство повышенного риска и репродуктивная хирургия. Я прошел клиническую программу по онкогинекологии Калифорнийского университета (UCLA-Cedars Sinai Medical Center). После обучения я опять сдавал сертификационные экзамены, что позволяет мне заниматься онкогинекологией в США и Европе.
Аналог резидентуры в России – ординатура. Она длится два года. Традиционно один год посвящен акушерству, а второй – гинекологии. Многие ординаторы рано решают, чем будут заниматься в будущем, например, только акушерством и, чтобы получить больше опыта за эти короткие два года, иногда договариваются с кураторами, что оба года они посвятят акушерству и «проскочат» гинекологию. В итоге все выпускники ординатуры получают сертификат акушера-гинеколога, при этом некоторые из них ни разу не были в гинекологической операционной, а другие могли за два года ординатуры не сделать ни одного кесарева или ни разу не принять роды. В Штатах это просто невозможно.

О плохих новостях 
В России только сейчас появились программы обучения тому, как нужно сообщать плохие новости онкобольным. А ведь нам приходится это делать регулярно: говорить пациентам, что они неизлечимы или что у них не будет детей. В США мы проходили тренинги с психологами, слушали, как опытные врачи разговаривали с реальными больными о неизлечимом диагнозе.
В российских клиниках пациентам могут сообщить о страшном диагнозе, ни разу не посмотрев им в глаза. Поэтому пациенты часто приходят в ЕМС за объяснениями, за тем, чтобы узнать о вариантах лечения. Не все могут себе позволить лечиться у нас, но многие приходят хотя бы для того, чтобы привести в порядок мысли и понять, в каком направлении двигаться дальше.
 
О пациентах с ВИЧ
В России почему-то к ВИЧ-инфекции относятся, как к чуме. В США перед операцией или госпитализацией пациентов не тестируют на ВИЧ-инфекцию. Каждый человек с отрицательным анализом может находиться в так называемом серологическом окне, то есть уже быть инфицированным, но при этом тест все еще показывает, что он здоров. Поэтому, когда мы видим отрицательный результат, мы до конца не уверены, так ли это на самом деле. Поэтому в США к каждому пациенту относятся, как к потенциально ВИЧ-инфицированному. Для всех больных существует универсальная профилактика: двойные перчатки, особая техника обращения с острыми инструментами, маски с экраном, позволяющие избежать попадания крови на слизистые. 

Алексей Кривошапкин

Заведующий отделением нейрохирургии Европейского медицинского центра (ЕМС), профессор и доктор медицинских наук. 

Об образовании 
Учеба и работа за границей – очень важный этап в моей жизни. Я учился в Германии и США, работал в Медицинском Центре Королевы в Ноттингеме (Queen’s Medical Centre). В Великобританию я уехал достаточно грамотным нейрохирургом, но мне пришлось сесть за книги и практически заново переучиваться. Связано это с тем, что на Западе очень жесткая подготовка специалистов. К примеру, сейчас в Великобритании нейрохирургов готовят восемь лет. После чего нужно сдать сложные 2-дневные национальные экзамены – устные, письменные и клинические. Одним из моих экзаменаторов был британский профессор сэр Тиздейл (Graham Teasdale), автор Шкалы ком Глазго (шкала для оценки степени нарушения сознания). Он особое внимание уделял тому, как я осматривал пациента и задавал ему вопросы!
Если говорить об отечественном образовании, у нас готовят нейрохирургов за два года. Это просто поразительно! Наверное, мы самые талантливые в этом мире. Меня, как заведующего кафедрой нейрохирургии, такое положение вещей сильно тревожит. Недавно я рецензировал китайскую статью, в которой Россию благодарили за то, что в советское время мы помогли развивать нейрохирургию в КНР. Но в прошлом году китайцы решили отказаться от нашего подхода в пользу американской системы подготовки, которая длится семь лет и предполагает национальные экзамены. Собственно, как это принято во всем разумном мире. А мы все никак не можем решить эту проблему и продолжаем готовить скороспелых нейрохирургов, как будто бы на фронт. И это одна из причин, почему россияне бегут лечиться за границу.
Я был участником прошедшего Петербургского международного экономического форума, где выступал на сессии «Цифровая революция в здравоохранении: достижения и вызовы». В рамках сессии состоялась дискуссия с участием министра здравоохранения РФ Вероники Игоревны Скворцовой. Она отметила, что решением проблемы обучения специалистов сложных медицинских специальностей, в том числе нейрохирургов, сейчас активно занимаются в министерстве и планируют переводить их на пятилетнее обучение. Кроме того, в планах поменять статус обучающихся в ординатуре.

О деньгах
В России человек, который идет в ординатуру, фактически работает на жалкую стипендию, на которую нельзя прожить. Неужели молодого врача и его семью должны содержать родители весь период обучения? Во многих странах мира нейрохирурги получают достойную зарплату, обучаясь и работая в ординатуре. Знаете, почему в США их называют резидентами? Потому что они действительно живут в госпитале. Для того, чтобы стать специалистом, надо много и интенсивно работать. По моему контракту в Великобритании я работал 83 часа в неделю. За такой труд люди должны получать соответствующую зарплату. У нас этот вопрос только начинает решаться.

О самообразовании 
Для того чтобы стать специалистом, нужно много учиться. Практически всю жизнь. Стоит остановиться – это конец. Наши знания меняются очень быстро! Когда я только начинал работу в нейрохирургии, не существовало методов компьютерной диагностики. Не было КТ и МРТ. Мы делали ошибки, которые сейчас бы не совершили. Пациенты со сложной нейрохирургической патологией, которых я лечил в молодости, сегодня имели бы гораздо больше шансов прожить долгую жизнь.
Сейчас с развитием компьютерных технологий возникает другая проблема – мы стали ближе к мозгу, но отдалились от больного, как однажды заметил академик А.Н. Коновалов. Важно понимать, что мы лечим не томограммы, не компьютерные изображения, а пациента, больного человека, страдающего тяжелым недугом.

Наталья Ривкина

Руководитель Клиники психиатрии и психотерапии ЕМС. 

О поддержке паллиативных пациентов 
Важное направление в поддержке паллиативных пациентов – правильное общение и умение сообщать тяжелую информацию. Врач иногда не решается сказать, что пациент умирает, поэтому между ними возникает недопонимание и разобщение. Это тяжелое время становится для больного и его семьи еще более сложным. Правильная поддержка пациента специалистом сильно меняет качество жизни человека в его последние дни – самые тяжелые для родных и близких. Люди, которые не получают необходимой врачебной поддержки, могут многие годы нести бремя невысказанных слов, чувства вины или обиды, что может сильно повлиять на их жизнь.

О психологической помощи для врачей
Поэтому еще одна неотъемлемая часть нашей работы – обучение врачей общению с пациентами на острые темы. Как сообщать диагноз или прогноз, как совместно с пациентом принимать окончательное решение о лечении. Известно, что врач испытывает максимальный стресс в момент сообщения пациенту о его болезни, а пациент испытывает самые сильные переживания только через несколько часов. Оба стресса по уровню эмоций сопоставимы. Врачи регулярно сталкиваются с такими ситуациями, поэтому поддержка психиатров просто необходима.
Программы обучения врачей, в том числе врачей паллиативной помощи, эффективному общению с пациентами многое дают для системы в целом. Благодаря активной поддержке Департамента здравоохранения Москвы за три года мы смогли провести тренинги по данному направлению для 600 онкологов, психиатров и психологов со всей страны. Пока этому не обучают в российских университетах, поэтому сам факт того, что программа эффективного общения с пациентами теперь доступна на уровне постдипломного образования – наш вклад в улучшение системы здравоохранения в России. Нам важно, что наши знания и опыт приносят пользу не только пациентам, но и докторам по всей стране.

Наталья Майборода  Forbes Contributor; фото: Максим Новиков

Полностью все интервью можно прочитать на http://www.forbes.ru/brandvoice-photogallery/emc/345337-import-znaniy-kak-rossiyskie-vrachi-s-zarubezhnym-opytom

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Телемедицина в России: от фантома к реальности

Что стоит учесть России, изучив американский «взрыв» электронных технологий в здравоохранении? Сейчас телемедицина как удалённая диагностика и медицинская помощь между...

Закрыть
60 запросов. 0,812 секунд. 48.2421188354492 Мб