December 14, 2017

От советского к европейскому

Интервью министра образования и науки Эстонии Яака Аавиксоо (часть 2)

– Сейчас в Эстонии 25–28% русскоязычного населения. Как организовано обучение на родном языке?

– Есть система русскоязычного образования в основной школе: в Нарве, в Таллинне, в Кохтла-Ярве, в Тарту… Но не во всех городах есть такие школы. В русских школах тоже изучают эстонский язык. Мы хотим добиться, чтобы все выпускники школ владели государственным языком. Это даст конкурентоспособность на рынке труда и равные возможности для дальнейшей учебы. Но проблемы овладения эстонским в русскоязычных школах есть. В то же время мы видим, что все больше детей, сейчас – около 20%, – из русскоязычных семей отдают учиться в эстонские основные школы. Что касается средних школ, еще в 1993 году было принято решение, что они постепенно перейдут на обучение на эстонском языке. 6 лет назад – в 2007 г. мы приняли решение, что с 2013/2014 учебного года 60% всех предметов в средней школе будут преподаваться на эстонском. В вузах остались еще русские программы. В основном на первом курсе, дальше обучение на эстонском. Для тех детей, кто жил в основном в русскоязычном окружении, как, например, в Нарве, где русских – 95–96%, осваивать вузовскую программу сразу на эстонском – тяжело. Но надо двигаться быстро: в Тартуском университете преподавателей, которые свободно владеют русским, все меньше.

– Большинство русскоязычных выпускников, видимо, уезжают учиться за границу?

– Нельзя сказать, что большинство. Хотя статистика у нас не полная. Есть выпускники с российским гражданством. Если они поступают в российские вузы, мы их не отслеживаем. Считаем, что из числа русских, которые заканчивают среднюю школу в Эстонии, за границу уезжают учиться примерно 10-20%. Эстонцев уезжает вдвое меньше. Но это очень приблизительные цифры. Большинство же продолжают учиться в Эстонии.

– Ряд стран сегодня декларируют всеобщее высшее образование. Не рассматриваете ли вы такую перспективу для Эстонии?

– У нас сейчас обязательное образование 9 лет. В советское время было обязательное среднее, но на мой взгляд, это ни к чему хорошему не привело. Что касается высшего образования, то целевой уровень в ЕС – 40%. Мы считаем, что это хорошая цифра, даже чуть больше. Сейчас в Эстонии 39,1%. Надо учитывать структуру экономики, общества. Куда нам больше? Нужны и практические специалисты. И надо понимать, что при большей доступности высшего образования встает проблема его качества. В то время, когда я был студентом, было 10 %, но они были поумнее, чем нынешние 40. Просто наращивать количество – мало толку. Амбиции растут: – Я с высшим образованием, я хочу соответствующую работу…

– А как с трудоустройством выпускников?

– Безработица в Эстонии сейчас ниже, чем в ЕС в целом: у нас – 8%, в ЕС – 10%. 8% это тоже высокая цифра. Но в Европе в среднем безработица среди молодежи в 2–3 раза выше, а у нас эта разница не такая большая. Найти первое место работы в Эстонии не так тяжело. Существенно легче, чем, например, во Франции. Все больше и больше людей, заканчивают учебу за рубежом и приезжают работать в Эстонию.

– Вы сказали, что почти 20 лет назад вы осуществили реорганизацию Академии наук. Сегодня это Российская реальность. Поделитесь результатами.

– На момент реформы у нас система была такая же, как и у вас: академия плюс ряд институтов. Из всех институтов остались только два государственных, остальные присоединились к университетам. Академия стала клубом ученых. Подобные организации есть и в других странах: во Франции, в Германии. Они готовят различные экспертные доклады, помогают правительству. Но это уже не министерство науки, как было в старое время.

В Эстонии эта реформа прошла проще: исторически институты сотрудничали с университетом, даже пространственно были близки. Такой проблемы с недвижимостью, как в России, не возникало. Но сначала, конечно, академики были против. Через все это прошлось пройти. Меня избрали академиком в 1994 году, а в 1995, когда я стал министром образования и культуры, я реорганизовал Академию. Коллеги не были рады. Но это было не мое личное решение. А сегодня видно, что в тех институтах, которые остались независимыми, серьезная проблема с молодыми кадрами. Зато в тех, которые соединились с университетами идет нормальный процесс обновления кадров, здоровая конкуренция, и соответственно конкурентоспособность института. Эти институты выиграли.

Точно также в научных институтах Восточной Европы, где остались Академии наук – идет стремительное старение кадров.

Поэтому я уверен, что научные институты усилят университеты, а молодежь будет питать науку. На нашем примере могу сказать, что это положительная перемена. Хотя мы в 100 раз меньше – почти точно в 100 раз. У нас от преподавателя до министра – один человек. А в России до верха не так просто достучаться. Я это знаю из своего личного опыта.

– Лишь бы не двигаться в ту сторону, откуда потом придется возвращаться.

– Самое главное: не идти на неправильные компромиссы. Они нужны, но если идти на компромиссы непринципиальные, то только вначале кажется, что решили проблему. А на самом деле создали новую. Здесь нужно мужество. В России больше групп интересов, они мощнее, поэтому я не завидую моим коллегам. Но я желаю вам успеха в реформах. Они никогда не бывают легкими, но если сделаны – хорошо.

– Вы в постсоветской Эстонии в роли министра третий раз, поработали на двух противоположных направлениях. Были министром образования и культуры, затем министром образования в 1995–1996 годах, потом министром обороны в 2007–2011, и снова министр образования и науки с 2011 года. Где интереснее, где сложнее?

– С одной стороны я знаю академическую систему. Может, я не большой специалист в детсадах, а в общем образовании, университетах, науке я чувствую себя дома. Что касается оборонной политики, то там знания слабее, есть только общие представления. Но в такой стране как Эстония, где оборонная политика и безопасность тесно связана с партнерами – с НАТО, с Евросоюзом, эта работа с политической точки зрения не такая напряженная. В обществе нет больших разногласий по этим проблемам. К обороне у нас по понятной причине исторически относятся болезненно, поэтому поддержка со стороны общества почти единогласная. В образовании разновекторных интересов больше. Если ты хочешь здесь что-то менять, заинтересованными оказываются все. Политической работы в образовании намного больше и она намного сложнее. Быть популярным политиком-министром обороны на порядок легче, чем популярным министром образования. Но для меня это интереснее. Я считаю, что для такой маленькой страны как Эстония образование имеет стратегически не меньшую важность, чем оборона.

Людмила Рыбина, обозреватель

Этот материал вышел в «Новой» № 135 от 2 декабря 2013 https://www.novayagazeta.ru/articles/2013/11/27/57404-ot-sovetskogo-k-evropeyskomu

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Германия: кто и как служит в бундесвере

Молодым людям в Германии теперь придется задуматься о тяготах воинской службы. Согласно новой концепции развития бундесвера, министр обороны страны Карл-Теодор...

Закрыть
56 запросов. 0,568 секунд. 35.9407196044922 Мб