September 19, 2018

Польское жертвоприношение

Люстрация (lustratio) в переводе с латыни буквально означает «очищение посредством жертвоприношения». С конца 1980-х годов это слово звучало как гонг на всем посткоммунистическом пространстве стран Восточной Европы. Люстрация понималась как чистка – необходимость убрать из силовых и управленческих органов всех, кто сотрудничал с КГБ, был причастен к нарушениям прав и свобод во времена коммунистического правления. Однако технология и идеология люстрации были огромными проблемами и остаются предметом дискуссий в Польше до сих пор, хотя за 30 лет должны были утратить актуальность по демографическим причинам.

В Польше коммунистический режим уходил мягко и бескровно, можно сказать, по-джентльменски. В 1989 году, на фоне общенациональной забастовки, власть села за стол переговоров с представителями «Солидарности» во главе с Лехом Валенсой. Стороны пришли к соглашению о проведении парламентских выборов – и поляки единодушно проголосовали за «Солидарность». Было сформировано демократическое правительство во главе с Тадеушем Мазовецким. С коммунистическим режимом было покончено.

Мазовецкий был против люстрации. Вступая в должность, он говорил, что «следует подвести жирную черту под прошлым». Но не все были согласны с премьером. Прокуратура по собственной инициативе начала внутриведомственные проверки своих сотрудников – тут же лишились работы 10% рядовых прокуроров, а Генеральная прокуратура сократилась на треть.

Однако на государственном уровне не было сформулировано внятное отношение к люстрации. В апреле 1990 года парламент упразднил политическую полицию (Службу безопасности) и создал в структуре МВД гражданскую спецслужбу – Управление охраны государства. Для продолжения работы бывшим сотрудникам Службы безопасности требовалось пройти верификацию. Создавались специальные верификационные комиссии – из числа депутатов, сенаторов, юристов, представителей полиции, а также членов «Солидарности». Комиссии проверяли соискателей на предмет их причастности к нарушениям прав человека и участия в противоправных действиях. Верификация была добровольной. Из 24 тыс. сотрудников Службы безопасности ее решились пройти 14,5 тыс. Из них 8 тыс. приняли на работу в МВД, около 4 тыс. – в Управление охраны государства. Остальные пополнили частные охранные агентства. Так на практике прошла чистка в рядах силовиков.

В декабре 1990 года лидер «Солидарности» Лех Валенса победил на президентских выборах и стал первым президентом свободной Польши. Состоялись выборы в парламент, было сформировано новое правительство. Премьером стал Ян Ольшевский – горячий сторонник более радикальной декоммунизации. С его легкой руки был принят первый документ о чистках – еще не закон, но «Резолюция о люстрации». От министра внутренних дел потребовали раскрыть информацию о сотрудничестве теперь уже не силовиков, а представителей новой польской элиты из бывшей Службой безопасности. Материалом для расследования должны были служить ее архивы.

Раскрытая информация оказалась бомбой. В прессу просочился список из 64 имен депутатов, сенаторов и высокопоставленных чиновников. И что самое поразительное – в нем оказался и Лех Валенса, польский президент, лидер и основатель «Солидарности», бесстрашный борец за свободную Польшу, лауреат Нобелевской премии мира 1983 года. Валенса отрицал свое сотрудничество со спецслужбами и до сих пор отрицает. Хотя в польском Институте национальной памяти в открытом доступе хранятся документы 1970-х годов, среди них – письменное согласие Валенсы на работу осведомителем под псевдонимом «Болек» и расписки в получении денег за нее.

И тут мы подходим к самому неоднозначному моменту в проблеме люстрации. Знаменитый польский экономист и последовательный диссидент Адам Михник не случайно является сегодня ее горячим противником. Его аргумент: для разоблачения осведомителей спецслужб используются архивы этих служб, но допустимо ли это? Разве не могли коварные кагэбэшники намеренно создавать фейковые документы, чтобы скомпрометировать в будущем своих опасных противников? Или даже не фейковые, а просто грязные и вырванные из контекста. Михник рассказывает: как-то он получил доступ к некоторым архивам, увидел фотографию, на которой некий заезжий японец в польском гостиничном номере с проституткой. Михник решил для себя: все архивы должны быть закрыты минимум на 50 лет, пока не уйдут в лучший мир все без исключения участники минувших событий.

Лех Валенса после разоблачительных новостей сохранил президентский пост в том числе потому, что закона о люстрации по-прежнему не было. Хотя идея люстрации продолжала будоражить умы: в течение 1992 года польский сейм обсуждал 6(!) законопроектов на эту тему, но так и не пришел к единому решению. Политические страсти понемногу вытеснялись экономическими проблемами – вхождение в зону свободного рынка тяжело давалось полякам. Люди беднели, разочаровывались в новой власти, роптали. И на выборах 1995 года Валенса проиграл. Новым президентом Польши стал Александр Квасьневский, бывший член компартии и министр по делам молодежи при коммунистах.

Квасьневский был популярен (лозунг его президентской кампании «Польша для всех»), он вел и привел страну в ЕС и НАТО, экономическое положение, особенно в сельском хозяйстве, постепенно улучшалось. Во второй половине 1990-х годов школьная учительница из Кракова могла отдохнуть с двумя детьми в Турции. Среди российских отдыхающих по системе «все включено» учителей тогда не наблюдалось. На волне своей популярности Квасьневский инициировал принятие полноценного закона о люстрации. Злые языки говорили, что он делает это, чтобы не был принят более радикальный закон в случае прихода к власти оппозиции. Закон заработал с 1997 года. Да, неожиданно мягкий, но он действует до сих пор, как и специальный люстрационный суд, и Бюро Уполномоченного по общественным интересам.

По закону о люстрации проверке на сомнительное прошлое подлежали все высшие должностные лица – министры, депутаты, члены парламента, чиновники и судьи. Но проверка носила заявительный характер, то есть все упомянутые лица должны были подавать в Бюро «люстрационные декларации» – описание своей деятельности при коммунистическом режиме. Если человек сотрудничал с КГБ, то, заявляя об этом откровенно, он как бы публично каялся, получал прощение и оставался рукопожатным. Если скрывал сотрудничество, а оно так или иначе всплывало, то лишался права занимать государственные должности на 3, 5 или 10 лет.

В 2005 году президентские выборы выиграл Лех Качиньский (трагически погибший под Смоленском в 2010 году). В 2006 году парламент расширил действие закона о люстрации. Под него также попали главы органов местного самоуправления, преподаватели и ректоры вузов, менеджеры госкомпаний, журналисты, спортивные чиновники (из числа последних сразу потеряли свои должности 66 человек, не подавшие «люстрационную декларацию» или не уложившиеся в сроки). И снова взорвалась бомба. Журналист газеты «Речь Посполита» Вильдштейн нашел в сети и выложил в свободный доступ список из 160 тыс. имен бывших сотрудников КГБ. Не обошлось без курьезов. По статистике самое популярное имя в Польше Ян Ковальски. В списке таких оказалось несколько десятков – и кому следовало оправдываться? А другие десятки тысяч? Что эти немолодые люди должны были доказывать родным, знакомым, коллегам? Что спецслужбы их шантажировали? Что это провокация? Или ошибка молодости?

По конституции Польши каждый гражданин имеет право собирать и распространять любую информацию, то есть акция журналиста Вильдштейна не противоречила закону. Но именно поэтому Адам Михник говорит, что открытие архивов – последний успех коммунистического КГБ на территории Польши. Люстрация в таком виде – не справедливость, а реванш: людей стравливают между собой, не давая двигаться вперед. Михник считает, что сегодня единственный достойный выход – не забыть, но простить. «Амнистии – да, амнезии – нет!»

Сегодня политический пейзаж в Польше сильно изменился, уже не до разборок с прошлым. На выборах 2015 года президентом стал Анджей Дуда, которого поддержал Ярослав Качиньский, брат-близнец погибшего Леха, сооснователь и лидер правящей консервативной партии «Право и справедливость». Оппозиция обвиняет власть и правящую партию в том, что страна, еще недавно принимавшая европейские ценности, открыто скатывается в авторитаризм. Врагами становятся «либерасты» и «космополиты» (терминология Качиньского), не понимающие, что такое «настоящий польский дух». Отсюда – шовинизм, ксенофобия, укрепление позиций католической церкви, нападки на демократические институты (в частности – попытка запретить журналистам посещать заседания парламента). По мнению Михника, это означает, что проект закрытого авторитарного общества в стране еще не исчерпан. Новую политику власти под девизом «Польша в кольце врагов» поддерживает большинство граждан, значит, еще велик провинциальный страх перед другим и другими.

Получается, «пришла беда, откуда не ждали». Пока люстрировали прошлое, выросло и освоилось в политике поколение, готовое надеть на страну жесткий ошейник. И что парадоксально – используются и совершенствуются инструменты, выработанные в процессе люстрации, только теперь в обратном смысле. В 2017 году парламент принял закон о создании Бюро внутреннего надзора за деятельностью МВД. По нему каждый кандидат на высокую должность в полиции и других службах МВД тщательно проверяется на предмет компромата.Но компромата не в прошлом, а в настоящем – отыскиваются следы оппозиционной активности, участия в протестах и митингах против действий нынешней власти (например, против ограничения абортов).

Так что же – Польша ходит по кругу? Произошло ли в стране «очищение посредством жертвоприношения»? В 1990-х годах – безусловно, и что особенно важно – именно в среде силовиков. Это очищение позволило Валенсе, а вслед за ним Квасьневскому провести демократические реформы и привести страну в ЕС и НАТО. Нынешнее польское руководство поговаривает о выходе из ЕС, но хочется верить, что это останется пустыми разговорами. В стране подрастают здоровые силы, как говорит Михник, «мы проиграли битву, но не войну».

Постскриптум для тех, кто опасается позора и остракизма в результате люстрации. Лех Валенса до сих пор оправдывается за документы, свидетельствующие о его, якобы, сотрудничестве со спецслужбами, считая это незаслуженным позором. Но в 2013 году в интервью телеканалу TVN он сказал: «Гомосексуалисты в парламенте должны сидеть отдельно от остальных депутатов и даже за стеной». Что может опозорить пожилого политика больше?

Наталья Пахомова

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Чем нам грозит пенсионная реформа?

Чем грозит нежелание человека идти в поликлинику при явных симптомах опасного заболевания? Летальным исходом. Чем грозит нежелание правительства проводить назревшие...

Закрыть
62 запросов. 0,715 секунд. 41.3248672485352 Мб