February 21, 2018

Российским обывателям чужды стукачи, сутяги и правдорубы

В западных странах к стукачам относятся как к нормальному явлению: бдительный или неравнодушный гражданин, приметивший непорядок или нарушение закона, тут же сообщает об этом куда следует. В России не так, и это не связано с неприятием «ложного доноса» ради корысти. В нашей стране принято жестко относиться даже к тем, кто сообщает о реальных проступках или правонарушениях, то есть и к тем, кто говорит правду. Есть некий общепринятый моральный кодекс, который запрещает рядовым членам общества сообщать органам власти правду о реальных процессах внутри общества. Подобное отношение к стукачам распространяется не только на тех, кто «стучит» в органы власти, но и на тех, кто жалуется начальству внутри компаний. Складывается впечатление, что любая коммуникация снизу вверх по иерархии обществом не приветствуется.

И на фоне такого общественного неприятия россияне умеют и любят «строчить доносы» и «наушничать». Особенно в чести анонимные доносы, значительно реже встречаются те, кто добивается правды открыто – путем жалоб, а то и через суд. К искателям правды через суд («сутягам») в народе отношение чуть более ровное, но тоже сдержанно-брезгливое. В российской провинции «добиваться правды через суд» – занятие муторное, долгое и, как правило, безнадежное. Энтузиасты, решившиеся пройти все эти круги ада, понимания и поддержки в своем окружении обычно не находят: по мнению большинства обывателей, идея судиться – странная блажь, занятие почти постыдное. Не смягчается обыватель даже тогда, когда через суд кто-то пытается отстаивать общественные интересы. А если человек судится в защиту собственных прав, в народе это называется «качать права» – улавливается пренебрежительно-брезгливый смысл.

Почему стукачи и сутяги, говорящие и отстаивающие правду, отталкиваются российским обществом? Дело в «оккупационном принципе» построения российского (а до того советского) общества. Российские «низы» политически абсолютно бесправны и не в силах как-либо влиять на «верхи». В то же время «верхи» («начальство», «компетентные органы») обладают безграничными возможностями воздействия на обывателей. В таких условиях обыватели по умолчанию принимают тактику «не привлекать к себе внимания властей» как единственно разумную.

Исторический опыт подсказывает: даже при благих намерениях «начальство» не ограничится точечным улучшением, пойдет «улучшать» дальше, а остановить его у обывателей никакой возможности нет. Поскольку общество (все вместе и каждый в отдельности) беззащитно перед «начальством», попытка доносчика вступить с ним в единоличный контакт выглядит как стремление предать «своих», а то и самому стать «начальством». То есть любого доносчика у нас сразу подозревают в стремлении нарушить баланс сил в свою пользу, одним махом возвыситься над своим окружением (в европейском обществе такие подозрения вызовут недоумение). Поэтому эти поползновения встречают жесткий отпор.

Беда в том, что «стук» – это едва ли не единственный имеющийся в распоряжении рядового члена российского общества канал связи с «верхним эшелоном», способ хоть какого-то воздействия на тех, от кого зависит его благосостояние, а то и сама жизнь. Как ни странно, атмосфера тотального неприятия стукачества, его «подпольности» способствует пополнению числа стукачей. Они множатся благодаря тайне, ведь она обеспечивает эксклюзивность контакта.

С появлением в постсоветской России выборов искатели правды получили еще один канал самовыражения, кроме писания доносов в инстанции и унылого сутяжничества на процессах, собираемых раз в три месяца. Стало возможным идти с собранной правдой (в данном контексте – компроматом) на выборы и искать поддержки избирателей в открытой борьбе. Ряды правдорубов пополнялись из числа журналистов провинциальной прессы и аппаратчиков, выдавленных из властных органов более шустрыми или беспринципными коллегами.

Правдорубство – стандартный путь для публичного политика на Западе: публика любит разоблачения и склонна поддерживать смельчаков, которые идут ради них на риск. В США и европейских странах правдорубы могут даже не домогаться публичных должностей на выборах: им бывает вполне достаточно приобретаемого общественного статуса. Имена известных журналистов-разоблачителей на слуху, им дают Пулитцеровские премии, приглашают выступать с лекциями по стране, их окружает почет и уважение. Достаточно вспомнить легендарные имена журналистов, раскрутивших Уотергейтский скандал.

В российской провинции общее брезгливое отношение к «искателям правды» распространяется и на правдорубов. К ним, какую бы жуткую и актуальную правду они ни открывали, относятся как к шоуменам, чьи выступления быстро приедаются. Так, майор Дымовский из Новороссийска одним из первых додумался применить жанр публичного видеодоноса Путину (когда народ еще не до конца разобрался с возможностями YouTube). На видео майор рассказывал премьер-министру о безобразиях ГУВД Новороссийска. Видео какое-то время было очень популярно, но интерес к правдорубу и появившимся после него бесчисленным видеопоследователям быстро сошел на нет.

И на выборах у правдорубов в России почти нет шансов. Скорее наоборот: опытные политтехнологи советуют своим кандидатам, у которых имеется убойный компромат на соперников, не озвучивать его лично, потому что это только отпугнет избирателей. Для озвучки компромата даже нанимается специальный «технический» кандидат, чья функция только одна – «мочить» соперников, говоря про них правду. Основному кандидату максимум позволяется сдержанно прокомментировать эту информацию.

Почему российский обыватель, он же избиратель, не приемлет правдорубов? Потому что не желает иметь общих дел с «начальством», вникать в вопросы управления. Большинство россиян совершенно искренне считает, что всё, происходящее в стране за пределами их семейного круга (или их непосредственных знакомых), их вообще не касается. На то есть «компетентные органы». В чем они компетентны и компетентны ли вообще – это тоже обывателя не касается. Охота лезть не в свое дело напрочь отбита предыдущими историческими периодами, особенно последним столетием.

Правдоруб в глазах большей части населения – едва ли не самый неприятный тип правдоискателя. Доносчик пишет и шлет свои доносы тихо, сутяга скандалит в судебном заседании, куда мало кто ходит. А правдоруб обращается к обывателю напрямую, не только требуя внимания к себе, но и ожидая действий в свою поддержку. А российский обыватель не верит ни в какие действия за пределами собственного «ближнего круга». И слушать правду от кого бы то ни было ему не хочется или не уютно. Да он ее и сам прекрасно знает, но уверен, что сделать все равно ничего нельзя.

Подробнее: Рощин А. Обывателю чужды стукачи, сутяги и правдорубы.

Платим доносчикам – своеобразная хронология
В 2009 году правительство Великобритании пообещало вознаграждение размером более 500 фунтов стерлингов за доносы соседей друг на друга (в первую очередь, о сдаче в субаренду государственного жилья, предоставленного семьям с низкими доходами; доносчик премируется, нарушитель лишается жилья). Средства предусмотрены в рамках специальной Программы выявления нарушителей закона силами общественности с применением материальных стимулов.

В 2009–2010 годах в России возникла своеобразная мода на приказы, регламентирующие процедуру доноса. Министерства и ведомства принимали правила борьбы с внутрисистемной коррупцией. Милиционеры, прокуроры, сотрудники Министерства промышленности и торговли, налоговики, таможенники, чиновники Минфина в течение суток должны были уведомлять начальство о попытках склонить их к получению взятки. Мэр Москвы Ю. Лужков предложил создать специальное подразделение, куда чиновники должны сообщать о предложенных им взятках в письменном виде. Аналогичные решения приняли руководители других регионов. Положение о необходимости докладывать руководству о предложенной взятке и других фактах коррупции и вознаграждении доносчиков содержится и в ежегодных Национальных планах по противодействию коррупции в России.

В 2010 году глава Госкомитета предпринимательства Украины предложил ввести вознаграждение для тех, кто предоставит информацию о контрабанде, в размере 25% стоимости товаров, источник – стоимость груза.

21 июля 2011 года в США вступил в действие закон Додда-Фрэнка, который содержит многочисленные инструменты, позволяющие предотвращать финансовые кризисы, создает в финансовой системе широкую сеть информаторов, предусматривает значительное денежное вознаграждение сообщившему регулирующим органам о финансовых злоупотреблениях и правонарушениях в компаниях. Если информация приведет к штрафам свыше 1 млн долларов, информатор получает 10–30% штрафа.

В середине 2011 года в России МВД приняло решение открыто поощрять услуги внештатных информаторов. В июне 2012 года ведомство запросило у правительства ежегодно выделять ему 280 млн рублей для оплаты конфиденциального сотрудничества с гражданами. Раньше МВД в основном прибегало к услугам штатных агентов, теперь у него появились широкие правовые возможности для привлечения к сотрудничеству случайных свидетелей. Поднята плата за единичный донос, за особо важную информацию можно получить до 300 тыс. рублей. Для закрепления в подсознании широких масс доноса как кодекса новых/старых норм поведения используются закольцованные объявления по громкой связи в метро, наземном общественном транспорте, на вокзалах и в аэропортах: «Если вы заметили лиц, которые показались вам подозрительными, немедленно сообщите о них. Они могут представлять реальную опасность». Перечисленные места являются государственными стратегическими объектами, ни одно сообщение не может прозвучать там случайно. Механические голоса метрополитена, вокзалов учат, приглашают, зазывают в «мир новых единых ценностей». Видимость становится реальностью, те, кто кажется нам подозрительными, скорее всего, действительно опасны. Поэтому мало кто в России сейчас готов серьезно спорить насчет целесообразности доносов как явления.

С конца 2012 года Еврокомиссия разрабатывает документ, который позволит выплачивать денежное вознаграждение работникам коммерческих структур, сообщившим правоохранительным органам о налоговых нарушениях и иных экономических преступлениях (манипулирование рынком, ценовые сговоры, инсайдерская торговля, коррупционные сделки).

В 2012 году промоутер Формулы-1 Б. Экклстоун предложил платить информаторам по 500 тыс. долларов, если их сведения о перерасходе средств гоночными коллективами подтвердятся.

Летом 2012 года в одном из регионов России ювенальщики через Интернет завлекали студентов, желающих подработать на каникулах, тарифами на оплату услуг стукачам: 470 рублей за каждого выявленного «неблагополучного» школьника старше 7 лет и 350 рублей – за малыша дошкольного возраста.

24 сентября 2012 года стартовал проект «Единой России» «Национальная элита», в котором прописана «прямая линия» на региональных сайтах. На нее «снизу» можно предоставлять информацию о зарубежных счетах, недвижимости и иных активах депутатов и чиновников разного уровня, а также их близких родственников, работающих в органах власти. Российские законодатели с энтузиазмом, достойным лучшего применения, расширяют границы потенциального доносительства – от нового закона о клевете до закона о защите чувств верующих.

24 сентября 2012 года крупнейшее коммунальное предприятие Ростова пообещало по 3 тыс. рублей за информацию о каждом объекте самовольного подключения. Любой ростовчанин может сообщить «Водоканалу» сведения «о гражданах, незаконно пользующихся системами коммунального водоснабжения и водоотведения, самовольных подключениях к водопроводу и канализации».

В 2013 году к всероссийскому движению подключились коллекторы, призывая граждан за вознаграждение стучать на имеющих просроченную задолженность перед банками. Правда, в этом деле у активистов стука могут возникнуть проблемы. Если сознательный работник какой-нибудь конторы донесет коллекторам сведения, полученные им по служебной надобности, он, скорее всего, отправится не в отпуск на полученный гонорар, а в суд как нарушитель коммерческой тайны.

Подробнее: Как все стали платить доносчикам // РИА Новости. 20.03.2013.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Культурно-моральная трещина, к которой россияне так привыкли, что не замечают ее

Стукач доносит не клевету, а правду, которую некто желал бы скрыть, поскольку его поступок не легитимен, наказуем. Стукач (разоблачитель) сообщает...

Закрыть
54 запросов. 0,763 секунд. 35.8756637573242 Мб