March 22, 2019

«СОКОЛЫ», УМЫТЫЕ КРОВЬЮ. ПОЧЕМУ СОВЕТСКИЕ ВВС ВОЕВАЛИ ХУЖЕ ЛЮФТВАФФЕ?

 Пожалуй, не будет преувеличением утверждать, что до 1988—1989 гг. изучение истории Великой Отечественной войны в нашей стране преследовало не столько научные, сколько пропагандистские цели. Военные историки, по существу, должны были заниматься антинаукой: вместо того чтобы, выявляя, критикуя и анализируя исторические источники, устанавливать истину, им приходилось комментировать, иллюстрировать и пропагандировать истину, установленную за них априори – истину, спущенную из коридоров власти и призванную эту власть укреплять. От советского военного историка требовался, по существу, лишь подбор фактов, «зримо показывающих» «преимущества советского общественного и экономического строя», «превосходство военной организации социалистического государства над военной машиной фашистской Германии», «руководящую роль Коммунистической партии в организации отпора врагу», «несокрушимое морально-политическое единство советского народа», «массовый героизм советских людей», «высокое боевое мастерство советских воинов» – и т.д. и т.п. Если же таких фактов не хватало или не было совсем, то их попросту придумывали – занимаясь, таким образом, той самой фальсификацией истории, в которой в СССР не уставали обвинять «буржуазных исследователей». Приведем лишь один пример. «Пехота мало маневрирует, не применяет методов обхода и окружения, действует в большинстве случаев в лоб», – так оценивались действия войск 11-й гвардейской армии в Орловской операции (июль 1943 г.) в составленном вскоре после этих событий докладе представителя Генштаба при Западном фронте полковника А.И.Харитонова1. А вот что можно прочесть о тех же действиях в мемуарах бывшего командующего 11-й гвардейской И.Х.Баграмяна (являющихся, как и большинство мемуаров советских военачальников Великой Отечественной, не столько собственно воспоминаниями, сколько попыткой исторического исследования): «Командиры полков избегают брать сильно укрепленные высоты и населенные пункты лобовыми атаками, стараются обходить их с флангов, нападать с тыла»…2 

Реальные же, но неудобные для пропаганды «славного прошлого советских Вооруженных Сил» факты либо отрицались, либо замалчивались, либо, на худой конец, тщательно ретушировались и представлялись полубезобидными «временными неудачами», «определенными трудностями» и «отдельными недостатками»… Столь же «научной» была и критика нелестных для советской стороны оценок, содержавшихся в источниках и литературе противоположной стороны – например, в мемуарах немецких военачальников. Эти оценки – если они вообще не замалчивались – попросту, без какой-либо аргументации, объявлялись «клеветой» и «измышлениями»… 

Соответственно, принижались успехи и замалчивались сильные стороны врага – сплошь и рядом изображавшегося чисто по-пропагандистски, в карикатурном виде. Ярким выражением этого преобладания пропаганды над наукой, эмоций над трезвым анализом были пропагандистски-пренебрежительные термины и обороты, характеризовавшие немецкую армию и проникшие не только в научно-популярные, но и в научные (по форме) советские издания: «гитлеровские вояки», «фашистские стервятники», «воздушные пираты», «вражеские орды» и т.п. Противник, по существу, не изучался советскими военными историками вообще! 

Можно указать и на несколько действительно научных, лишенных пропагандистской заданности доперестроечных отечественных работ по истории Великой Отечественной войны, – работ, которые предназначались для военного читателя (Советской Армии все-таки требовалось извлекать опыт из своих неудач). Но эти работы носили закрытый характер. Открытые же более или менее объективные исследования по этой тематике стали появляться лишь с 1988 года. Однако примерно с 1995-го официальная отечественная военно-историческая наука все в большей и большей степени возвращается к советским традициям изучения истории Великой Отечественной – к традициям подмены исследования пропагандой. После выхода в 1998 г. весьма информативных и добротных в научном отношении четырехтомных очерков «Великая Отечественная война. 1941—1945» научный уровень работ, выходящих под эгидой российского Министерства обороны, вновь стал, как правило, откровенно убогим – а порой и нулевым.  

Как на характерный пример можно указать на комментарий «Военно-исторического журнала» (официального издания Генерального штаба Вооруженных Сил России) к одной из своих документальных публикаций 2001 года. Опубликовав описание боевых действий мотострелкового полка, составленное в июле 1941 г. его командиром и рисующее действия полка геройскими и эффективными, редакция объявляет, что эти записки «начисто опровергают и расхожее ныне в обществе мнение, согласно которому летом 1941 года войска Красной Армии якобы поголовно были охвачены паникой и, не оказывая противнику упорного сопротивления, беспорядочно отступали»3. Не говоря уже о том, что достоверность опубликованного источника требует проверки – ведь командир полка заинтересован в том, чтобы представить действия своей части в лучшем свете! – напомним, что стрелковых и мотострелковых полков в Красной Армии летом 41-го было несколько сотен и делать столь глобальный вывод на основании сведений о боевой работе лишь одного из них, мягко говоря, некорректно. Впрочем, что говорить о научной корректности, если комментаторы не замечают даже того, что описываемый в их публикации полк в состав Красной Армии вообще не входил (он принадлежал к войскам НКВД)! Что говорить о научной корректности, если публикатор документа не знает даже того, что общепринятое в те годы сокращение «к/р» означало не «криминальный» (!), а «контрреволюционный», – а редакция этой его ошибки не замечает и не исправляет! В том же периодическом издании снова и снова приводят фантастическую цифру в 57 000 уничтоженных советскими ВВС немецких самолетов4 – хотя из опубликованных в СССР еще в 1957 г. данных службы генерал-квартирмейстера люфтваффе видно, что такой величины могло достичь лишь общее количество уничтоженных и поврежденных (в том числе и совсем незначительно) немецких самолетов – и не на советско-германском, а на всех фронтах Второй мировой войны…5 В общем, стремление к более или менее объективному изучению истории Великой Отечественной в России сейчас является уделом почти исключительно независимых исследователей – среди которых, однако, также встречаются и дилетанты в науке. 

Все вышесказанное относится и к такому аспекту как боевые действия авиации на советско-германском фронте. Имеющиеся несколько общих работ6, во-первых, затрагивают боевую работу лишь советских ВВС, а, во-вторых, страдают всеми пороками советской военно-исторической науки (точнее, военно-исторической пропаганды) – бедностью приводимого фактического материала, бездоказательностью важнейших выводов, пропагандистским суесловием, наконец, просто лживостью. Характерна пометка, сделанная трижды Героем Советского Союза А.И.Покрышкиным на полях книги «Советские Военно- воздушные силы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» напротив того места, где поются дифирамбы тактике советской истребительной авиации в апрельских боях 1943-го над кубанской станицей Крымская, где говорится о «ярко выраженном наступательном характере» этих боев, о том, что «удачно было организовано взаимодействие между родами авиации», об успешном применении крупных групп истребителей, «которые отгоняли патрулирующих вражеских истребителей или связывали их боем» и т.д. «Все было не так», – кратко написал участвовавший в этих схватках Александр Иванович…7 Подлинно научного исследования по истории боевого применения авиации на советско-германском фронте – свободного от идеологической заданности, основанного на достоверных источниках как советского, так и немецкого происхождения – у нас по-прежнему нет. 

Естественно, создание такого труда – работа не для одного исследователя и займет оно годы. Однако набросок можно, думается, сделать уже сегодня. Ведь за последние 15—18 лет (примерно с 1992 года) благодаря усилиям независимых российских, белорусских и украинских исследователей – из которых здесь должны быть названы прежде всего В.И.Алексеенко,   Н.Н.Баженов,   В.Г.Горбач,   М.В.Зефиров,   Д.М.Дёгтев,  К.Ю.Косминков,   В.Р.Котельников,   С.П.Кульбака,  А.Н.Медведь,  М.Э.Морозов,  В.А.Обухович,  В.И.Перов,   О.В.Растренин,   В.Раткин,   А.И.Русецкий,   Ю.В.Рыбин   и Д.Б.Хазанов – создан уже немалый задел материалов для написания научной истории боевого применения советских и немецких ВВС в Великой Отечественной войне. Исследуя частные вопросы истории советской и немецкой авиации и борьбы в воздухе в годы Второй мировой войны, эти авторы привлекли множество новых источников, среди которых не только ранее не изучавшиеся документы советских ВВС из фондов Центрального архива Министерства обороны России и Центрального военно-морского архива, но и документы люфтваффе, а также воспоминания пилотов люфтваффе и написанные уже в постперестроечные времена воспоминания советских летчиков-фронтовиков – воспоминания, уже не «приглаженные» советской цензурой и потому являющиеся источником просто бесценным! (Вообще, заслуги постперестроечных собирателей и публикаторов подобных воспоминаний – С.Анисимова,   Н.Г.Бодрихина,   В.Вахламова,   А.Дикова,   А.В.Драбкина,   Г.Койфмана,   О.Корытова,   И.Крамника,  В.Раткина, А.Серых, А.Сухорукова, А.Юрченко, А.Яковлева и других – перед отечественной исторической наукой без преувеличения неоценимы: не забудем, что ветеранов-фронтовиков с каждым годом становится все меньше…). Белорусские историки впервые опубликовали на русском языке известное исследование бывшего генерала люфтваффе В.Швабедиссена8 – представляющее собой, по существу, свод немецких источников по истории боевой работы советских ВВС на советско- германском фронте. 

Огромную работу по сведению воедино фактического материала по истории люфтваффе, содержащегося в западной историко-авиационной литературе, проделал в последнее десятилетие М.В.Зефиров. 

В общем, за последние полтора-два десятилетия в научный оборот введено множество новых фактов, рисующих нам историю боевых действий советских ВВС и люфтваффе в Великой Отечественной войне в совершенно ином, нежели в доперестроечные времена, свете. Фактов этих накопилось уже столько, что появилась возможность (а равно необходимость) перейти к их обобщению и анализу – и на этой основе заново или впервые исследовать целый ряд аспектов вышеназванной проблемы. 

Предлагаемая работа и представляет собой одну из первых попыток такого обобщения и анализа. Это отнюдь не история боевых действий авиации в Великой Отечественной войне. Целью автора является лишь: 

1) подвести – хотя бы в первом приближении – итоги боевой работы советских и немецких ВВС на советско-германском фронте и 

2) выявить причины, обусловившие ту или иную степень эффективности действий этих ВВС. 

При этом автор счел возможным ограничить объект исследования тремя основными видами военной авиации Второй мировой войны – истребительной, штурмовой и бомбардировочной, – оставив за рамками работы деятельность авиации разведывательной, минно-торпедной, корректировочной и транспортной. 

Первое издание этой книги9 вышло в свет в ноябре 2005 г. (в выходных данных значится 2006 год) – как раз накануне второго (после 1992 года) вала публикаций источников и независимых исследований, освещающих боевые действия в воздухе на советско-германском фронте (среди изданий этой начавшейся в 2006 г. «второй волны» особенно большую ценность представляют публикации А.В.Драбкиным воспоминаний советских летчиков-фронтовиков, исследования В.Г.Горбача, М.С.Солонина и О.В.Растренина, совместные исследования М.В.Зефирова, Д.М.Дёгтева и Н.Н.Баженова и историко-технические работы А.Н.Медведя и Д.Б.Хазанова). При подготовке настоящего, второго издания автор постарался в максимальной степени использовать эти источники и фактический материал этих исследований и учесть новые выводы исследователей; это позволило не только обогатить книгу фактическим материалом, но и уточнить или сделать более доказательными целый ряд выводов и оценок (например, относительно критериев эффективности действий истребительной авиации или относительно боевой работы немецких штурмовиков и истребителей-бомбардировщиков FW190F и G).  

В результате получилось нечто среднее между «вторым, исправленным и дополненным изданием» и новой книгой. В новом издании устранены также следы малограмотной правки рукописи первого издания редакторами издательства «АСТ» – правки, которая была осуществлена без ведома автора и которая не только сделала местами корявым стиль изложения, не только нарушила во многих случаях правила оформления ссылок на источники и литературу, но и исказила смысл целого ряда фраз (особенно в первой части книги). 

Автор считает необходимым оговорить свой принципиальный отказ от общепринятого сейчас в историко-авиационной литературе использования вместо полных наименований авиационных подразделений, частей, соединений и объединений аббревиатур. Конечно, это ведет к увеличению объема текста – но, по твердому убеждению автора, то, что допустимо в специальных военных и технических изданиях, не всегда выглядит уместным в тексте исторического исследования. Поэтому вместо, например, «32 ГИАП» у нас всегда будет значиться «32-й гвардейский истребительный авиаполк», вместо «III/KG27» – «III группа 27-й бомбардировочной эскадры», вместо «9./StG3» – «9-й отряд 3-й пикировочной эскадры» – и т.д. Обозначения немецких самолетов будут приводиться не русифицированные (Ме-109, Ю-88 и т.п.), а оригинальные немецкие (Bf109, Ju88 и т.п.). Мы считаем себя также вправе вернуться к первоначальному, соответствующему правилам русского словообразования, написанию прилагательного, образуемого от существительного «большевик» – «большевицкий». 

АНДРЕЙ СМИРНОВ 

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Откуда в советской армии появилась дедовщина 

Дедовщина в армии СССР расцвела в 1970-1980-х годах, однако ее корни следует искать за пределами периода застоя. Случаи неуставных взаимоотношений в Вооруженных...

Закрыть
63 запросов. 0,970 секунд. 48.4438247680662 Мб