March 26, 2019

Судебная реформа, которая так необходима!

 Петр Филиппов Дайджест по материалам прессы

В СССР  суды по закону  были независимы. Однако реально советский суд не мог контролировать соответствие законодательству распоряжений государственной администрации.  Граждане не  могли бы обратиться  в суд с  иском к государству, а тем более с иском о признании того или иного закона или ведомственного акта противоречащим Конституции.При этом  70% правовых норм, на основе которых суды выносили приговоры, было засекречено[1], о них не знали и не могли знать граждане.

В советском уголовном суде отсутствовал принцип равноправия и состязательности обвинения и защиты на процессе. Если в Европе судья был третьей стороной в споре, то в советском суде, как в судах инквизиции, судья фактически представлял сторону обвинения. Как правило, обвинение (прокурор) и суд выступали единым фронтом.

В сталинские  времена роль суда выполняли псевдосуды  – Особое совещание при МВД СССР, «тройки» и «двойки»,  лагерные суды и спецтрибуналы войск госбезопасности. Роль адвоката была ничтожной, они считались пережитком капитализма. Нередко обвиняемые были лишены помощи  адвоката с момента задержания и до расстрела. Даже  после принятия закона в 1979 г. Закона «Об адвокатуре в СССР»  роль адвоката в советском суде не  изменилась, так как руководство адвокатурой было возложено на Министерство юстиции. Адвокат оказался слугой двух господ – нанимавшего его  гражданина и министерства. Какой господин был главнее – очевидно. Институт частной адвокатуры в СССР отсутствовал.

В годы хрущевской «оттепели» десятки тысяч невинно  осужденных  были освобождены из лагерей. Были упразднены репрессивные псевдосуды.  Отменены законодательные акты, в которых  было явное отступление от обычных норм судопроизводства, повышена роль прокурорского надзора. Однако и во времена «оттепели» продолжал проявляться специфический менталитет партийного руководства, воспитанного в обстановке принуждения, насилия, тотального уничтожения «врага». Послесталинские лидеры пытались соединить несоединимое – законность и гарантированные ею права и свободы граждан с надзаконной экономической, политической и идеологической монополией на власть. Это означало, что права и свободы советских граждан  должны были исключать не только любое противодействие власти, но и любое открытое проявление инакомыслия по отношению к ней.

В период брежневского застоя рост оппозиционного движения в стране привел к ужесточению уголовного законодательства, принятию новых статей, позволявших арестовывать и судить граждан за инакомыслие. В 1962 году Уголовный кодекс был дополнен статьей 70 о так называемой антисоветской агитации, а в 1966 году – статьями 190-1 и 190-3, которые ограничили права граждан[2].

В советском суде судья должен был применять закон, не раздумывая, соответствует ли он   Конституции. Судья не мог позволить себе, например, оправдать человека, который занимался предпринимательством, потому что по закону это было уголовно наказуемое деяние. Суды стран общего права (Великобритания, США, Канада, Австралия, Новая  Зеландия и ряд других) могут создавать своим решением прецедент и тем самым творить право. Но  и в странах континентального права (Германия, Франция, Испания, Италия и др.) судья, применяя закон, имеет право и обязанность проверять, соответствует ли он общим принципам права и конституции страны. А в СССР такой функции у суда никогда не было, но без этого судебная власть не есть  власть.

Задачам правосудия не отвечал и установленный порядок избрания судей. Формально он выглядел демократично: народного судью избирали в результате прямых, равных и тайных выборов. Фактически же в каждый избирательный бюллетень включалась только одна кандидатура. Причем окончательно кандидатура судьи утверждалась в отделе административных органов соответствующего партийного комитета. В зависимости от уровня суда судьи избирались  на 2-4 года. Причем «чем ближе срок выборов, тем меньше принципиальности»[3].

Судьи полностью зависели от партийных чиновников. К ним применялись все меры партийного «воспитания». В качестве рычагов влияния на судей использовались также жилищно-бытовые и семейные условия жизни судей[4]. Фактически свои решения по важным делам судьи принимали только после телефонного звонка секретарю партийного комитета.

 ВОПРОС: Какие  меры реформирования  советской судебной системы Вымогли бы предложить, чтобы создать в России суд, способный обеспечить защиту  гарантированных Конституцией  прав россиян, уберечь их от произвола чиновников ?

 ВОЗМОЖНЫЕ  ОТВЕТЫ

 Создал бы Конституционный суд, который проверял бы на соответствие Конституции принятые Государственной Думой и региональными парламентами законы и подзаконные нормативные акты.(Да/ Нет)

  • Ввел бы суд присяжных. (Да/ Нет)
  • Обеспечил бы на практике независимость, несменяемость и неприкосновенность судей. Для этого лишил бы исполнительную власть, прокуратуру и милицию каких бы то ни было рычагов давления на суд. Сделал бы предельно трудным лишение судьи его полномочий. (Да/ Нет)
  • Внес бы в парламент закон, который установил бы очень высокий размер окладов судей и гарантировал бы им служебную квартиру. Запретил бы какие либо премии и надбавки от  местных властей.
  • Ограничил бы власть судейской бюрократии над судьями, и прежде всего председателей судов. (Да/ Нет)
  • Ввел бы порядок, по которому решения вышестоящих и аппеляционного суда не могут влиять на положение судьи, то есть судья судит по закону, но лично  не отвечает за принятые им  решения. (Да/ Нет)
  • Для контроля за правосудностью приговоров учредил бы  аппеляционный суд. (Да/ Нет)
  • Ввел бы для судей и членов их семей обязательную  публичную декларацию о принадлежащем им  имуществе. (Да/ Нет)
  • Чтобы покончить с обвинительным уклоном нашего суда  сменил бы всех судей, избрав бы на их место бывших адвокатов, как это принято в развитых странах. Запретил бы работу судьями бывшим прокурорам и милиционерам. (Да/ Нет)

Резко расширил бы число статей, по которым возможно частное обвинение, то е5сть право граждан без прокурора преследовать лиц  (в том числе государственных чиновников) нарушающих закон

 

КАК ЭТО БЫЛО

Ветры  свободы, рожденные перестройкой,  навеяли мечты о  справедливой  судебной системе.  Идеи реформы были изложены группой юристов – реформаторов на страницах журнала «XX век и мир». в частности, там обсуждалось введение в России суда присяжных. Позднее   все они вошли в состав экспертов  Комитета по законодательству Верховного Совета РСФСР.

Президент Б.Н. Ельцин, признавая фундаментальную важность ли­беральной судебной реформы для настоящего и будущего России, полностью разделяя ее идеи, принял на себя законодательную инициативу и от своего имени внес Концепцию судебной реформы[5] на рассмотрение парламента. Она была утверждена 24 октября 1991 года и стала обязывающим документом. Это был единственный в постсоветской практике целостный план строительства судебной ветви власти, утвержденный в законодательном порядке.

Был  создан Конституционный суд РФ, единственным делом которого стала проверка соответствия содержания законов Конституции. Эта функция конституционного правосудия должна была приучить и другие суды анализировать содержание применяемых законов. Введение  в новой России  практики контроля суда за содержанием закона вело к противостоянию судебной и законодательной власти, то есть к системе сдержек и противовесов – необходимому элементу демократии. Впрочем,  донести  необходимость этого  до российских законодателей было очень трудно.

 ВОПРОС:

  1. Вы, вносите в парламент проект закона. Парламент его принимает. Согласитесь  ли Вы, чтобы  судья  проверял соответствие статей вашего закона норма Конституции?

  КАК ЭТО БЫЛО:

К сожалению, как показала практика последующих лет, контроль суда за содержанием законов слабо внедрился в реальную жизнь. Суды порой отменяют статьи региональных законов, противоречащих федеральному законодательству. Но делают это крайне редко. Между тем,  судья . применяя закон, должен проверять его  соответствие нормам более высокого уровня. Если этого нет,  судья должен либо вынести решение на основе конституционной нормы, либо поставить перед Конституционным судом вопрос о том, может ли дальше данный закон сохранять юридическую силу или должен её утратить.  КС обязан ответить не только этому судье, но и всем судьям. Сама  возможность такого, пусть и редко используемая, –  стало большим  достижением новой России.

Чтобы стать независимым,  российский суд должен был обрести возможность противостоять и исполнительной, и законодательной власти, по своему статусу быть в состоянии оспаривать их решения. По Концепции судебной реформы  предстояло отделить судебную власть от других ветвей в организационном и  процессуальном отношениях, обеспечить  независимость, несменяемость, неприкосновенность судей, что провозглашено Конституцией РФ.

Но судебная реформа в духе принятой Концепции судебной реформы  развивалась только до конца 1990-х годов. Позже появилось желание исполнительной власти ее «свернуть». Это видно на примере изменения  судейского статуса. Первоначально судьи обрели несменяемость даже без возраста отставки. В 1995 году в Закон «О статусе судей»[6] внесли поправки, согласно которым судья только на три года назначается на должность, если это назначение происходит впервые. Это обосновывалось необходимостью проверить, подходит ли человек для судейской деятельности. Новшество  было обжаловано в Конституционном суде.

В вердикте  КС так же  указывалось, что трехлетний срок может применяться при условии, что, решение об  непригодности гражданина к судейской деятельности должно быть мотивированным, с фактами, а судья будет иметь право и возможность обжаловать это решение, требуя  проверить факты в судебном порядке.

Испытательный срок существует во многих странах и всегда связан с проверкой результатов деятельности, которая основана не на оценках начальства и не на том, что какие-то решения судьи отменены, а на конкретных фактах, подтверждающих профессиональную непригодность. Она проверяется в судебном порядке по установленным правилам.

Ничего подобного  в нашей судебной системе нет, а мнение Конституционного суда игнорируется. Судью просто не переназначают  после первых трех лет. В эти три года судья никакой независимостью не обладает, и  к ней не стремится. Наоборот,  он приучает себя к подчинению, старается вписаться в конформистское судейское поведение, учесть пожелания судейского начальства. А оно привыкает командовать. Судья становится винтиком, и когда его назначают пожизненно, он продолжает работать так же.

До 2001 года судью нельзя было привлечь к дисциплинарной ответственности. Тем самым   мы ушли  от советской практики, когда  милицейский дознаватель вызывал судью на допрос и предъявлял мелкие претензии, так как был недоволен решением судьи по какому – то делу. Исходили из того, что судья будет лишён своего статуса, если совершит преступление, а мелочами можно пренебречь. Чтобы привлечь судью к ответственности, нужно было снять с него положенный ему по Конституции иммунитет, для чего были предусмотрены особые процедуры. Но  в них оказались изъяны, исказившие главные гарантии независимости – неприкосновенность и несменяемость судей.

В соответствии с Концепцией судебной реформы лишение судей  иммунитета должно решаться органом судейского сообщества – аналогом суда чести для судей. Они были созданы на основании Закона «О статусе судей РФ», но оказались  не тем, что от них ожидали. Как показала практика, если в отношении их членов – судей есть рычаг управления, а таких рычагов сегодня создали немало, то эти органы превращаются в орудие расправы, очищения судейского корпуса от «неудобных». Эти органы порой защищали «собственных негодяев»: отказывали в привлечении их к уголовной ответственности,  исходили из того, что судью нужно защитить, потому что он «хорошо работает». А другого судью, который уголовных деяний не совершал, но вел себя самостоятельно, могли и сдать, применить к нему меры дисциплинарной ответственности и даже лишить его должности. Ведь эти органы  очень быстро попали под управление судебной бюрократиии, так как  формировались на  базе судов, где  председателям  сегодня предоставлены большие полномочия.  КАК НАЗЫВАЮТСЯ ЭТИ ОРГАНЫ?

В нынешней судебной системе привлечение к дисциплинарной ответственности позволяет довольно легко удалить судью с должности. По закону это может произойти, если судья нарушил Кодекс судейской этики. Но под его правила, общие и неопределенные, можно подвести что угодно. Совершил действие, не соответствующее авторитету судьи? А кто и как оценит, соответствует оно авторитету или нет? Органы судейского сообщества, ведомые верховной судебной властью. Однако этой власти он может не понравиться просто за то, что ее критикует.

Независимость самих членов органов судейского сообщества тоже оказалась ущербной. Каждый из них прекрасно понимает, что отказывая председателю суда в требовании наложить дисциплинарное взыскание на конкретного судью, он рискуют завтра стать очередным кандидатом на взыскание. Картина была бы иной, если бы  председатель не имел полномочий возбуждать дисциплинарное производство, они были бы только у самих органов судейского сообщества или дело возбуждалось бы исключительно по жалобе гражданина, которому судья причинил ущерб своей судебной деятельностью

 ВОПРОС

Вы, как Президент, как считаете, что гарантирует независимость судей?

 ВОЗМОЖНЫЕ ОТВЕТЫ

А. Отсутствие возможности оказывать на судей давление со  стороны исполнительной власти, и прежде всего –  прокуратуры и милиции .

Б. Отсутствие возможности оказывать на судей давление со  стороны вышестоящих судебных инстанций.

 

Независимость судей нужно обеспечивать, прежде всего, внутри системы – от вышестоящих судебных инстанций. Потому, что давление  и прокуратуры, и ФСБ, и милиции на судей идет именно по этому каналу. Как только в независимом статусе судей были пробиты прорехи – ведены возраст отставки и дисциплинарная ответственность, неопределенно сформулированы основания для ответственности и расширены функции председателей судов,  то это  проявилось сразу.

 ВОПРОС

Какие на ваш, как Президента, взгляд  рычаги позволяют лишить судью независимости?

 ВОЗМОЖНЫЕ ОТВЕТЫ

А. Изменив нужным образом систему оплаты и премирования судей. (Да/Нет)

Б. Привлекая независимых судей  к дисциплинарной ответственности по сомнительным основаниям и лишая их  полномочий судьи. (Да/Нет)

В. Распределение нагрузки, назначая сложные дела. (Да/Нет)

 

КАК ЭТО БЫЛО

Когда  в начале 90-х ввели несменяемость судей, то и председатели судов, как и все судьи,  стали  назначаться пожизненно. Когда  осознали, что внутри замкнутого коллектива судей с пожизненным судейским начальником независимому судье работать о невозможно, решили убрать эту пожизненность. Можно  выбрать разные способы его назначения, сроки полномочий и функции. Скажем, председатель избирается судейским коллективом в ходе тайных выборов, а еще лучше ротация, когда судьи поочередно исполняют функции председателя в течение года.

Но председатель суда стал  назначаться федеральной властью, президентом или Советом Федерации на шесть лет при возможности повторного назначения. Председатель суда, чтобы заслужить свой пост на второй срок,  стал послушно плясать под дудку исполнительной власти.

Как  только председателю суда по закону предоставили  дополнительные полномочия, судьи оказались от него в сильной зависимости. Он не только обеспечивает текущее администрирование работы суда и его материальное обеспечение, но и стал распределять дела между судьями, а главное – определять льготы, влияющие на материальное их положение.

Изначально было намерение оклады судей устанавливать законом.  Тем самым гарантироваплась нужная мотивация судей, ведь в противном случае независимость судей  оказывается под вопросом. Но сегодня на практике зарплата судьи состоит из основного оклада и многочисленных надбавок, судьбу которых решало его руководство. Судья перестал был независимым.

Председатель суда, распределяя дела между судьями  может дать одному  вполне очевидное дело, а другому – до предела запутанное. И  тут судья теряет независимость. Судья не понимает, почему именно он законный судья для данного дела? Да потому, что закон не закрепил принципов распределения дел в суде. Это должны были сделать судебные регламенты так, чтобы судья определялся для ведения дела еще до его возникновения.

ВОПРОС: Как Вы считаете, можно ли повысить уровень ответственности судей за принимаемые решения. Нельзя ли оценивать их работу по тому,  много ли  вынесенных ими решений отменяет вышестоящие судебные инстанции?  

Возможные ответы.

  1. А почему бы нет?
  2. Нельзя.

 Прав тот, кто против такой оценки. Одним из выражений принципа независимости судей является неответственность за содержание принимаемых ими решений – это международный стандарт. Если судья привлекался бы к ответственности за качество решения, у нас просто не было бы суда. Не удалось бы найти судей, которые взяли бы на себя риск решать дела по существу. Но зато были бы судьи, готовые вынести такое решение, при котором им самим ничто не грозит.

Да и кто бы стал оценивать принятые судьей решения? Исполнительная власть, законодательная власть или вышестоящие суды? Исходя из каких критериев? В такой ситуации подлинно независимых судов быть не может. Все свелось бы к рассмотрению в административном порядке споров и конфликтов, где начальники предписывали бы подчиненным, как именно должно быть решено дело. Но такая система не может быть эффективным способом судебной защиты.

Мы не можем отрицать право неответственности судьи за принятое им решение, поскольку Россия заявила о приверженности международным принципам справедливого правосудия., как и другим международным принципам в области прав и свобод. Статьи  нашей Конституции отражают  международные стандарты в этой сфере. Однако практика далека от того, что провозглашает Конституция. Сегодня страх потерять свое место  во многом определяет поведение судей. Отступление от воли судебного начальства влечёт для судьи кару, он может лишится судейского статуса. Судья знает, что не следует отклоняться от тех решений, которые от него ждут. Если вышестоящий суд его решение отменит, то к судье могут быть  претензии. Будут рассматривать строптивость судьи как свидетельство того, что судья, вынося  решение, совершил действия, несовместимые с авторитетом судейской должности.  То есть судей удаляют с должности по этому основанию, хотя это нарушает принцип неответственности за решения.

В России не отказались от советского показателя оценки работы судов – числа отмененных или измененных судебных актов.Когда принимали Концепцию судебной реформы, говорили, что такой показатель не годится для оценки деятельности судей, он лишь иллюстрирует общую картину. Но он остался.

К судье, который вынес решение, одобряющее позицию следователя, прокурора, милиции, меньше претензий. Прокурор протестовать не будет. Если же суд позицию прокурора не одобрил,  от него следует ждать протеста. Прокурор, опротестовывая решение судьи, имеет большие возможности добиться его отмены. Значит, оценка качества работы судьи ухудшится. Этим   в частности, объясняется, обвинительный уклон российского суда.

ВОПРОС: Как Вы считаете, почему в России вынесенное судом решение практически невозможно отменить?

 ВОЗМОЖНЫЕ ОТВЕТЫ

  1. Потому что в России в подавляющем большинстве дел – по всем гражданским и уголовным делам, (кроме решений и приговоров, выносимых мировыми судьями), нет апелляционной инстанции, которая рассматривала бы дело заново по правилам суда первой инстанции.

2 Потому что существует  своеобразная «солидарность» внутри судейского сообщества, своих не «сдают» .

 

ПО ЖИЗНИ

 По Конституции РФ каждый может претендовать на пересмотр решения по его делу в вышестоящем суде, то есть дело может быть рассмотрено по его желанию двумя инстанциями – первой и второй. При этом вторая должна действовать по правилам суда первой инстанции. Считается, что один суд (первой инстанции) может ошибиться. Но если два суда по одним и тем же правилам рассмотрят дело, то ошибка почти исключена. Но реально вторая инстанция у нас кассационная. Не случайно  Мосгорсуд в народе  называют «Мосгорштампом». Он тратит на рассмотрение многотомного дела максимум 20 минут, естественно, не успевает выслушать стороны, свидетели ничего не повторяют из того, что должен проверить суд при исследовании доказательств, рассматриваются только письменные материалы. Ни по каким делам ничего не исследуют.

Более того, наш процессуальный закон позволяет судам, проверяющим судебные решения, вести себя по собственному произволу, потому что в законе написано, что суд «может проверить», «имеет право исследовать доказательства», «может привлечь новые материалы». Но нигде не написано «обязан». Мы фактически не имеем системы выявления и исправления судебных ошибок. А ведь после второй инстанции решение вступает в законную силу.

Не может компенсировать отсутствие апелляционной инстанции  и надзорная инстанция, потому что осуществляется по относительно небольшому числу дел. Кроме того, будет там рассмотрено дело или нет, зависит не от гражданина, а от должностных лиц высших судов. Несмотря на то, что были внесены некоторые изменения в надзорные процедуры и усмотрение должностных лиц ограничено, все равно оно есть. И отказаться в России от надзора на фоне того, что внизу никто не выявляет ошибок, тоже  пока нельзя.

Наша Конституция предоставила гражданам право обращаться в международный суд по правам человека, когда исчерпаны внутригосударственные способы правовой защиты. Страсбургским суд признал российские надзорные инстанции неэффективным средством судебной защиты и сказал нашим гражданам: не обращайтесь после второй инстанции в ваши надзорные инстанции, вы можете пропустить срок обращения в Страсбург. Поток дел туда из России неумолимо нарастает.

 

Сегодня то, что происходит в судебном заседании, никому неизвестно, может быть полностью
фальсифицировано, потому что даже протокол судебного заседания в ходе заседания не ведется.
Хотя его неведение является основанием для отмены принятого акта – сегодня и это чисто
декоративная норма закона. Протокол составляется секретарем после того, как решение вынесено,
и фиксирует только то, на что оно опирается. И ничего более. А должно быть наоборот –
судебный акт должен вытекать из протокола, быть основан на обстоятельствах, подтверждённых протоколом. Вышестоящий суд практически лишен возможности проверить качество разбирательства. Вывод печальный – справедливого суда в России нет!

Микрофоны, аудиозапись, интернет, компьютеры – проблема не техническая, не финансовая, а политическая. По какому пути пойдем мы: тайного судилища, за которым нельзя проследить, или открытого правосудия? Надо смотреть правде в глаза – если  в ходе суда не ведется протокол – нет правосудия!

 ВОПРОС: Что Вы приказали бы сделать немедленно, чтобы протокол судебных заседаний действительно стал основой  решений суда?

 ВОЗМОЖНЫЕ ОТВЕТЫ

  1. Приказал бы немедленно установить в залах суда микрофоны и транслировать процесс в комнату секретарей-машинисток. Добился бы принятия статьи в процессуальном кодексе, по которой отсутствие протокола через пятнадцать минут после окончания заседания суда означает, что заседание не состоялось.

 2.Ничего бы не делал.

 

ПО ЖИЗНИ

Сегодня в российских законах провозглашается, что рассмотрение дел судами происходит в открытых заседаниях с участием заинтересованных лиц на основе состязательности и равноправия сторон. Открытость, включая присутствие публики, должна обеспечивать социальный контроль за правосудием. Общество, присутствуя в судебных заседаниях в качестве участников процесса и зрителей, имеет возможность контролировать, что в судебных залах творится не расправа, а справедливое разбирательство. Такой контроль  должен заставить суд соблюдать установленные предписания и правила.

Однако правила об открытых судебных заседаниях плохо реализются в жизни. Судьи позволяют себе необоснованное закрытие, а реакция на это нет, хотя в законе она предусмотрена. В законе определен список условий, когда судья вправе закрыть слушания, он даже более ограничен, чем в зарубежном праве. Но  российские судьи хотят соответствовать международному стандарту, который допускает такую причину закрытия заседания, как «в интересах правосудия». Как толковать эти интересы? Международное сообщество их трактует только как необходимость закрыть заседание в интересах защиты людей. А у нас  толкуют иначе: мешает суду публика в зале – удалить.

 ВОПРОС: Какие законодательные инициативы считаете необходимым внести в парламент, чтобы обеспечить открытость суда?

 ВОЗМОЖНЫЕ ОТВЕТЫ

  1. Залы судебных заседаний должны быть открыты для всех желающих, входить в них граждане должны иметь право  только  удовлетворив требования металлоискателя.
  2. Следует ввести он-лайн трансляцию судебных заседаний в интернете.

 ПО ЖИЗНИ

Введение интернет трансляции  предусмотрено Государственной программой развития судебной системы на 2007-2011 годы. Президент поручил правительству разработать меры, позволяющие внедрить интернет-трансляцию в судебную практику. В программу заложено и ведение полной аудиозаписи всех судебных заседаний. Она позволит понять, какие процессуальные нормы нарушил судья, достойно ли он вел себя в процессе, не ущемил ли чьи-нибудь права, действительно ли исследовал доказательства, и имеются ли они, если на них он потом сослался в судебном решении. Но легко записать на бумаге, трудно сдвинуть с места бюрократическую машину, особенно на дела, которые ставят ее под  контроль граждан. Программа рассчитана до 2011 года, но не реализуется.

 ПО ЖИЗНИ

Одной из основных целей нереализованной судебной реформы было превращение процесса из инквизиционного в исключительно состязательный. Перед судом должны стоять два равноправных спорщика. Это тем более важно в сфере публичного права, где гражданин спорит с государством, которое по определению сильнее. Именно поэтому России  сегодня  нужны административные суды, в которых будет иная процедура, где гражданин имеет определенные преимущества перед государством.

 ВОПРОС: Что бы Вы, сделали, чтобы уравнять на практике  положение в суде обвиняемого и его защиты?

 ВОЗМОЖНЫЕ ОТВЕТЫ

  1. Внес бы в парламент законопроект, согласно которому обязательные процедуры сбора доказательств установлены только для стороны обвинения.
  2. Не знаю.

 Провозглашен принцип, согласно которому доказывание требует определенных процедур, несоблюдение которых лишает доказательства юридической силы. Но на практике этот принцип работает против гражданина, потому что часто можно сказать, что данные, представленные защитой, не соответствуют установленным процедурам. Да, следователь, собирая доказательства для обвинения, обязан действовать строго в пределах, по процедурам,  разрешенных законом, иначе они будут признаны ничтожными. Но адвоката ограничивать этими нормами нельзя. Он не проводит ни обысков, ни допросов, ни выемок, никаких других действий, которые обязательны и допустимы для государственного обвинения.

Норма о равенстве сторон в суде была принята, чтобы защитить слабую сторону в публичном процессе. Однако  то, что эти действия и такая их форма обязательны только для государственного обвинения, не желают сегодня слышать ни следователи, ни прокуроры, ни суды. И  доказательства защиты часто отвергаются как недопустимые доказательства именно из=за процедуры их получения. Хотя эти доказательства должны проверяться только с точки зрения их достоверности. Это прямо  вытекает из презумпции невиновности гражданина, потому что любые сведения, которые порождают  сомнения в виновности, должны быть опровергнуты, иначе сторона обвинения не может настаивать на своем обвинении. И  действует противоположное – обвинение не доказано. Но пока во о многих случаях происходит иначе.

Это пример того, как в высшей степени положительное правило в отношении только обвинения, закрепленное в кодексах и Конституции, оказалось перевернуто с ног на голову правоприменительной  практикой. Она отвечает  узковедомственным интересам прокуратуры, но не отвечает интересам правосудия.

ВОПРОС: Вы, за расширение сферы частного обвинения?

 ВОЗМОЖНЫЕ ОТВЕТЫ

  1. Да
  2. Нет.

 ПО ЖИЗНИ

Эксперты утверждают, что расширение сферы частного обвинения значительно оздоровило бы наше правосудие, сделало бы  судебный процесс более состязательным.. Два гражданина, один против другого спорят в суде без вмешательства государства по вопросам, затрагивающим общественные интересы. Если у прокурора появится конкурент в лице адвоката, нанятого гражданином, можно будет возбуждать дела  в суде против нарушителей закона даже несмотря на пассивность или нежелание государственной или местной власти. Если говорить об экологических преступлениях, о нарушениях милицией гражданских свобод, то право граждан привлекать чиновников, в том числе в погонах, к уголовной ответственности в порядке частного обвинения образумит многих.

 ВОПРОС: Что Вы, предполагаете сделать, чтобы защитить на практике обманутых акционеров, дольщиков, потребителей?

ВОЗМОЖНЫЕ ОТВЕТЫ:

  1. Предложу ввести в Гражданско-процессуальный кодекс статьи об исках в защиту неопределенного круга лиц.
  2. Предложу ужесточить наказание для виновных.

 Как давно доказано практикой, исполнение закона определяется не суровостью наказания, а его неотвратимостью. Во многих странах граждане, инициирующие процесс против вороватых менеджеров компании и доказавших обвинение в суде, получают немалое вознаграждение (из сумм, возвращаемых акционерам). Это создает дополнительное  противодействие нарушителям закона. В России в  законах «О защите прав потребителей» и «Об акционерных обществах» введено понятие «иск в защиту неопределённого круга лиц». Но такие иски до сих пор невозможны, так как их процедура не прописана в Гражданско-процессуальном кодексе. Здесь в развитии российской правовой важная развилка: мы добиваемся, чтобы у граждан была мотивация и право в суде отстаивать верховенство закона или чтобы их не было?

Это наша традиция. В России всегда умаляли значение жалобы в общих интересах, недооценивали роль иска гражданина против государства. Поэтому право граждан на частное обвинение в России крайне ограничено. Но эти нормы под разными названиями известны в различных системах права и имеют экономическую подпорку. Ведь одно дело подать иск, скажем, по поводу своего бракованного пылесоса и совсем другое – в защиту всех обманутых изготовителем покупателей. Иные интересы, стимулы.

ВОПРОС: Ваше отношение к расширению сферы  суда присяжных?

ВОЗМОЖНЫЕ ОТВЕТЫ:

  1. Положительное.
  2. Отрицательное.

 

ПО ЖИЗНИ

Когда в царской России вводили суд присяжных, были большие сомнения: как можно вводить такой суд в стране, где приказ начальника всегда значил больше, чем закон? Да еще и при полной неграмотности! Но на фоне таких обстоятельств присяжные выносили справедливые приговоры: 40% оправдательных приговоров!

Было две причины для оправдания. Для царской России они были явными, и для нас могут стать такими. Первая – негодность законодательства, не отвечавшего общественным потребностям. Вторая – отсутствие убедительных доказательств. Даже если доказательств недостает, прокурор и судья склоняются в сторону обвинения. Судьи могут действовать по указке: надо назначить виновного за какое-то преступление, судьи-профессионалы это сделают. С 12 присяжными «договориться» значительно труднее или невозможно. Они не относятся к органам, преследующим от имени государства, и понимают, что завтра сами могут оказаться на скамье подсудимых. У присяжных нет мстительных мотивов, которые могут быть у потерпевших и всегда имеются у обвинителей. Они из той же социальной среды, понимают значение осуждения, не будут осуждать зря, не возьмут на себя такой грех только для того, чтобы успокоить общественность, дескать, виновный наказан. Показательный пример: присяжные оправдали подростков, обвиняемых в подготовке покушения на губернатора Санкт-Петербурга. Весь ход судебных прений говорил о том, что дело подстроено. И присяжные справедливо отказали государственному обвинению.

Присяжные нужны как объективный камертон, должны страховать от необоснованного обвинения. Если качество следствия не даёт оснований утверждать, что вина доказана, подсудимый должен быть оправдан. Если невиновный при  сомнительных доказательствах будет посажен в тюрьму, то это угроза не только ему, а каждому члену общества. Каждый из нас при суде, где сомнения толкуются не в пользу обвиняемого, рискует попасть на эту скамью в качестве назначенного виновного, достаточно оказаться рядом с местом преступления.

Когда сегодня присяжные выносят оправдательные приговоры, которые со стороны кажутся нам необоснованными, это,  как правило,  из-за  плохой работы следователей, отсутствия надежных доказательств.

Сегодня  возможности суда присяжных неоправданно сужены Нет и не планируется суд присяжных по гражданским делам. Но есть категории сложных гражданских дел, где он очень помог бы, например, семейные дела о разделе имущества, о разделе детей или трудовые конфликты.

По уголовным делам он нужен везде, и применять его следовало бы гораздо шире. Сейчас суды присяжных решают вопрос о виновности только в делах о тяжких убийствах. Под ними понимаются убийства нескольких людей способом общеопасным, или особо опасным, или чрезвычайно мучительным для жертвы. Но есть жестокие убийства, не имеющие этих отягчающих признаков. С точки зрения правосудия, в смысле доказывания они ничем не отличаются.

Говорят, что присяжные не смогут разобраться в экономических преступлениях. Прекрасно разбираются! Они видят, что человека судят за то, что другие делают каждый день без всякой угрозы осуждения. И считают, что нельзя судить человека, исходя только представленных документов, если это – обычная бухгалтерская отчётность.

 ВОПРОС: Как Вы, оцениваете результаты судебной реформы в России?

ВОЗМОЖНЫЕ ОТВЕТЫ:

  1. Негативно.
  2. Позитивно.

 ПО ЖИЗНИ

Судебная реформа преследовала две основные цели: суды должны были обрести действительно властные полномочия и независимость. Начавшаяся в 1990-е годы  реформа недолго сохраняла свои темпы и направление. Многие нововведения, ориентированные на обеспечение защиты прав и свобод во всех сферах жизни беспристрастным, компетентным и законным судом,  встречали сопротивление со стороны и реформируемых судов, и законодателей (доста­точно напомнить нежелание вводить судебный арест или суд присяжных). Раскололась академическая среда – часть правоведов, воспитанных в традициях репрессивной советской системы, так и  не приняла идеи состязательного правосудия, отказа от надзорных функций прокуратуры и за­мены их судебным контролем, апелляционные процедуры проверки судебных решений вышестоящим судом по правилам суда первой инстанции.

Смысл новаций с самого начала искажался правоприменением, старые практики побеждали, приспосабливая новые нормы к укоренившимся стерео­типам, тем более что было распространено мнение, будто изменения не могут привести к положительным результатам.

После 1995 и особенно после 2000 года начались откровенные изменения в пра­вовом статусе судей, ограничившие конституционные стандарты их несменяе­мости и неприкосновенности. Сегодня власти не соглашаются на введение судов разных видов юрисдикции, судов по делам несовершеннолетних, но одобряют предложение иметь в России единый высший суд, который стал бы руководить конституционным, ар­битражным, административным, гражданским и уголовным судопроизвод­ством. Они легко проводят изменения даже в конституционные законы о судах.

Не доведенная до конца судебная реформа фактически останови­лась. С высоких трибун неоднократно заявлялось, что она свои задачи выпол­нила уже в 1990-е годы, что нельзя держать суды в состоянии постоянного реформирования и что теперь осталось лишь усовершенствовать детали регулирования. Правда, в деталях и кроется дьявол…

Политическая власть, не выполнив своих конституци­онных обязательств перед судебной властью, не дав ей стать подлинной, са­мостоятельной властью, используя недовольство общества положени­ем дел в судах, предлагает «совершенствовать» это положение. Причем не в соответствии с конституционными требованиями, а в направлении создания еще более послушного суда. Иными словами, на фоне остановленной судебной реформы политическая власть фактически «благословила» контрреформу.

 

ВОПРОС:  Где находится коренная причина зависимости суда в России от исполнительной власти?

ВОЗМОЖНЫЕ ОТВЕТЫ:

  1. В менталитете россиян.
  2. В ошибочных воззрениях правоведов
  3. В отсутствии в России реальной политической конкуренции.

В современном  обществе самоограничение исполнительной власти, противовесы узурпации власти, и прежде всего независимый суд, могут быть востребованы только в условиях реальной полити­ческой конкуренции. Только тогда сиюминутная заинтересованность власти в послушном ей суде уступает более существенному интересу – гарантировать правящую элиту от того, что суд будет та­ким же послушным орудием в руках победивших ее оппонентов. Сегодня политическую власть это не заботит, потому что отсутствуют сильные оппоненты. А чтобы они и не появлялись, используются зако­нодательные, административные и судебные рычаги.

Как известно, пред­назначение правосудия не в том, чтобы вершить суд, а в том, чтобы суд вер­шил, «озвучивал» право, обеспечивал его верховенство. Если это не состоя­лось, то не состоялись ни правосудие, ни суд, ни право. В стране, где общество не готово противостоять тем, кто добивается послушно­го правосудия, суды обречены быть частью механизма всевластия государ­ства, которое рассматривает личность не как равноправного субъекта во взаи­моотношениях с государственными органами, а исключительно как объект повиновения и эксплуатации.

В России пока ни политическая элита,  ни общество, ни органы власти,  к сожалению, пока не проявляют своей приверженности идеям самостоятельности и независимости судебной власти. Но у независимости  суда нет других защитников, кроме общества. А  оно, высказывая обоснованные претензии к качеству правосудия, вряд ли осознает, что политическая власть «подставила» суды, переведя на них стрел­ки общественного недовольства. Хотя именно она, не выпол­нив своих конституционных обязательств перед судами и судьями, фактичес­ки поменяла цели их деятельности: движущим мотивом судей стало самосохранение, выживание в систе­ме. Герои и подвижники, конечно, есть и среди российских судей, но нигде и никогда правовая система не строилась на поголовном героизме. Рассчитывать только на него – значит никогда не создать независимое правосудие

[1] Отменены секретные акты // Известия 1990. 30 ноября.

[2] Государственная безопасность России: история и современность / Под ред. Р.Н. Байгузина. М., 2004. С. 639.

[3] Яковлев А.Н. Указ соч. С. 34.

[4] Сунгуров А.Ю. Функции политической системы: от застоя к постперестройке. СПб., 1998. С. 75-76.

[5] Текст Концепции судебной реформы 1991 года см.: www.sudprecedent.ru

[6] Принят 26 июня 1992 года.

   

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Между футболом и без вести пропавшими

Уголовный розыск должен иметь больше самостоятельности и заниматься своей работой

Закрыть
61 запросов. 0,884 секунд. 48.4838104248052 Мб