March 24, 2019

Тоталитаризм и свобода слова

Выступление на конференции «Наследие тоталитаризма сегодня».
Организатор – «Европейская платформа демократии и совести».
Прага, 14 июня 2014 г.

Уважаемые дамы и господа!
Наследие тоталитаризма – это совсем не то наследство, из-за которого спорят наследники и сражаются в судах адвокаты. Наоборот, легче приобрести это наследство, чем от него избавиться. В конце ХХ века с крушением международной коммунистической империи многие государства начали избавляться от тоталитаризма. У одних это получалось лучше, у других – хуже, а у некоторых не получилось вовсе.

Я не скажу ничего нового, если напомню, что крушение тоталитаризма, если оно не было вызвано военными причинами, всегда начиналось с утверждения свободы слова. Это могло быть слово, сказанное в самиздате; слово, сказанное по радио; слово, сказанное на митинге или в студенческой аудитории. Со свободного слова начинается оппозиция тоталитарному режиму. Свободное слово – могильщик деспотии.

Свобода слова – лакмусовая бумажка государственного устройства, самый надежный тест на демократию. Не случайно свежеиспеченные тоталитарные режимы первым делом вводили ограничения на свободу слова. В 1917 году русские большевики ограничили свободу слова уже через день после октябрьского переворота. Они выпустили «Декрет о печати», который предписывал закрывать все газеты, «сеющие смуту путём клеветнического извращения фактов». Ленин писал, что «терпеть существование этих газет, значит перестать быть социалистом».

Немецкие национал-социалисты уже через несколько месяцев после прихода к власти в 1933 году устраивают костры из книг, а министерство пропаганды начинает проводить жесткую цензурную политику.

В рейтингах свободы прессы плачевные места стабильно занимают такие коммунистические страны как Китай, Куба, Северная Корея, Вьетнам и не столь идеологически выдержанные, но такие достаточно жесткие деспотические режимы как Туркмения, Белоруссия, Иран, Сирия, Судан и другие.

Подавление свободы слова – фирменный стиль диктатуры. Поэтому при падении диктатуры первым завоеванием гражданского общества становится свобода слова. Она оказывается первой жертвой при становлении диктатуры; она же становится первым завоеванием страны, освободившейся от диктатуры. Тем, кому посчастливилось хоронить в своих странах диктаторские режимы, наверняка хорошо помнят то воодушевление, которое охватывало людей, получивших возможность говорить во весь голос; тот свежий ветер свободы, который разгонял затхлую атмосферу тоталитарного режима. Это были воистину ни с чем несравнимые времена!

Оставшиеся диктаторы и вожди тоталитарных государств тоже хорошо усвоили, что свобода слова – их первый враг и провозвестник катастрофы деспотических режимов. Весь тяжелый опыт ХХ века, да уже и XXI, показывает, что свобода слова не только тест на демократию, но и оружие борьбы с тиранией. Оружие мирное, но эффективное.

Эффект этого оружия объясняется довольно просто. Государства, тяготеющие к тоталитарным методам управления, нуждаются в создании сильной пропагандистской машины, которая призвана заменить достоверную информацию, взвешенный политический анализ и просто свободный обмен мнениями. Навязчивая государственная пропаганда способна создавать образ внешнего или внутреннего врага, искажать до неузнаваемости реальную картину мира и ход современных событий, воспитывать ксенофобию и чувства национальной или расовой исключительности, манипулировать сознанием и толкать людей на поступки, которые они никогда не совершили бы, если бы не попали под действие целенаправленной пропаганды.

Пропаганда видится как зло, но зло неизбежное. Пропаганду нельзя запретить по двум причинам. Во-первых, это технически неосуществимо, поскольку пропагандистские средства массовой информации сосредотачиваются в руках государства по мере продвижения его к тоталитарной модели управления. Во-вторых, и это даже более важно, пропаганда тоже является частью свободы слова. Это издержки свободы слова, но без этих печальных издержек свобода будет неполной.

На самом деле ситуация вовсе не безвыходная. Эффект пропаганды крайне незначителен при существовании сильных и независимых средств массовой информации. Именно поэтому свои пропагандистские усилия государство подкрепляет законотворческой деятельностью, вводящей разнообразные ограничения для свободы слова. Это два одновременных процесса: ущемления свободы слова и усиления пропаганды. Они неразрывны – одно растёт, другое уничтожается.

Разумеется, речь здесь идёт не о таких странах как Северная Корея, где эти процессы давно доведены до абсолютных значений, и такая страна вряд ли уже сможет избавиться от тирании мирными средствами. Речь идёт о посткоммунистическом пространстве в Европе, о странах, вздрагивающих при упоминании о тоталитарном наследии.

Здесь я перехожу от общих вопросов к частным, и, как вы понимаете, я буду говорить о России. Не только потому, что я её лучше знаю, но и потому, что именно Россия стала сегодня угрозой безопасности для всех государств, с которыми она соседствует – от Украины до Соединённых Штатов Америки.

Эта угроза появилась не сегодня. Воинственная риторика и готовность к военной экспансии зародились в середине 90-х годов, когда в России закончилась короткая эпоха демократических преобразований и начали появляться первые, сначала едва заметные, признаки реставрации. Специально для тех, кто в этом сомневается, я напомню, что в 1996 году Россия была приглашена войти в Совет Европы «принимая во внимание указанные намерения» – то есть авансом, рассчитывая на выполнение Россией всех требований, необходимых для участия в Совете Европы. Так вот, большая часть этих требований так никогда и не было выполнена. Достаточно сказать, в России до сих пор не ратифицирован Протокол № 6 об отмене смертной казни в мирное время (а на это отводился срок в 4 года с момента вступления), не выведены из-под управления госбезопасности следственные тюрьмы.

Вступление в Совет Европы было, кажется, последним шагом России на пути к демократии, но на выполнение взятых на себя обязательств посткоммунистической элите уже не хватало ни желания, ни сил. Именно тогда, с отказа исполнять принятые обязательства, начался постепенный откат России от европейского пути. Это важно отметить, важно запомнить этот переломный момент в российской истории.

Казалось бы, как это связано со свободой слова? Какое это имеет к ней отношение? Прямое. В середине 90-х в России ещё существовала независимая пресса, радио и телевидение, которые имели огромное влияние на общество. Власть, которую уже тяготили обязательства следовать по пути демократии, не могла себе позволить идти грубо наперекор общественному мнению. Сначала нужно было урезать свободу слова и заменить её государственной пропагандой. Для этого во главе государства должен был встать человек решительный, жёсткий и не связанный политическими обещаниями. Таким человеком стал бывший офицер КГБ Владимир Путин.

По мере уничтожения свободы слова в России власть всё больше чувствовала, что у нее развязаны руки и общественной реакции можно не опасаться. Отчётливая атака на СМИ началась в 2001 году с разгрома телеканала НТВ, в первый же год президентства Путина.

Давайте посмотрим на военные конфликты с участием России в последние 20 лет. Их было четыре. В 1994 году началась первая чеченская война, которая была крайне непопулярна в обществе. Кремль сначала пытался игнорировать рекомендации Совета Европы по политическому урегулированию конфликта. Однако сформированное независимыми СМИ общественное мнение было настолько велико, что, в конце концов, власти сели за стол переговоров и завершили конфликт миром, подписав в 1996 году так называемые Хасавюртовские соглашения.

Вторая война с Чечней, начатая в конце 1999 года, проходила уже при ослабленном влиянии прессы и при ясном понимании в обществе того, что пришедший из структур КГБ президент точно не станет проводником либерализма. Война была жестокой, сопровождалась военными преступлениями со стороны армии и подавленным молчанием большей части прессы и общества.

Агрессия против Грузии в августе 2008 года проходила на фоне уже основательно зачищенного информационного пространства. Общественное мнение формировалось в основном подчинёнными Кремлю средствами массовой информации. Большая часть общества воспринимала политику Кремля либо нейтрально, либо приветственно.

В 2014 году аннексию Крыма и российское военное вмешательство на юго-востоке Украины едва ли не большая часть россиян искренне приветствовала. К этому времени независимых средств массовой информации в России остались считанные единицы. Пропаганда, особенно телевизионная, приняла гротескные формы и грандиозные размеры. Этому мутному валу государственной пропаганды противостоят считанные островки независимой прессы – газеты «Новая» и «Нью Таймс», интернет-издания Грани.ру и «Ежедневный журнал», да две радиостанции – «Радио Свобода» и «Эхо Москвы». Может быть, ещё некоторое количество отчаянных журналистов-энтузиастов в российской провинции. Вот, собственно, и всё. Какое общественное мнение может быть в стране, где силы пропаганды и информации настолько несопоставимы?

Пропаганда – оружие тоталитаризма. Информация – оружие свободы. От исхода их противостояния зависит общественное мнение и, в конечном счёте, внешняя политика, в том числе и военная.

Российская власть прекрасно осознаёт значение победы в этом противоборстве. Проблемы, связанные с распространением информации, она оценивает в терминах военного противостояния. Всякую критику в свой адрес она объявляет информационной войной. Еще в 2000 году, в первый же год своего нахождения у власти, Путин подписал Доктрину информационной безопасности России, в которой проблемы информации приравнивались к вопросам национальной безопасности. Доктрина отмечала возрастающую роль информационной сферы, необходимость использовать информацию «в интересах общественного развития, консолидации российского общества, духовного возрождения» народа. В целях обеспечения государственной политики доктрина предписывала укреплять государственные средства массовой информации.

Кремль готовился к военным конфликтам заранее и очень обдуманно. Первым актом агрессии было не введение войск в Грузию и не аннексия Крыма, а атака на свободу прессы. Военная экспансия – это закономерное и неизбежное продолжение политики ограничения гражданских прав и свобод. Ущемление прессы – это первый звонок к предстоящей драме, и международному сообществу следовало бы вздрогнуть не когда заговорили пушки, а когда перестали скрипеть журналистские перья.

К сожалению, свобода слова в других странах, иногда далёких и не очень понятных, волнует весьма ограниченный круг журналистов и правозащитников. Политики хватаются за голову, когда нарушения прав человека переходят в стадию военной агрессии. Тогда в отношении агрессора применяются санкции, которые уже мало что могут изменить. Замедленная международная реакция на очевидные злодеяния это то, чем с успехом пользуются тоталитарные страны и режимы, строящие у себя тоталитаризм.

Санкции, которые применил сегодня Запад в отношении России в связи с ситуацией на Украине, были бы уместны и эффективны в начале 2000-х годов, когда стали очевидными атаки государственной власти на свободу слова в России. Однако нарушения прав человека и посягательство на одно из фундаментальных прав – на свободу слова, традиционно считается недостаточным поводом для сильной реакции и адекватных санкций международного сообщества. Политики предпочитают вяло осуждать ущемление гражданских прав и свобод, выдавать авансы сомнительным режимам и смотреть сквозь пальцы на внутренние войны власти против общества. И так смотрят они сквозь пальцы до тех пор, пока вдруг с ужасом не обнаруживают перед своими глазами реальную военную угрозу – то ли в виде ракет, нацеленных на мировые столицы, то ли в виде «вежливых зеленых человечков», готовых по-хозяйски расположиться в любом регионе Европы.

Хорошо бы кардинально изменить такой подход к глобальной безопасности. Сделать шаг в правильном направлении никогда не поздно, даже сейчас, когда многое уже упущено. Поставить своевременный заслон на пути возрождения тоталитаризма – что может быть лучше и для общей безопасности, и для поддержки общества, которое с большим трудом и значительными потерями противостоит реставрации тоталитаризма.

Александр Подрабинек

Источник: http://podrabinek.livejournal.com/191125.html

Изображение: ИСР.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Социализм в зеркале автобазы

Как сливали и закапывали О жизни в СССР  молодёжь знает мало. Что-то рассказывают бабушки. Но тогда они  были молодыми, и...

Закрыть
61 запросов. 0,831 секунд. 48.3590927124022 Мб