June 19, 2019

Так как как же мы живем?

Лозунг любой реформы, любой революции  – улучшить жизнь народа. Иногда это удается, а иногда – нет. Самый яркий пример неудачи – Октябрьская революция в России. Не все большевики были бандитами и германскими шпионами, как их порой изображают, – многие из них искреннее верили, что, уничтожив рынок и частную собственность, они принесут народу счастье. Недаром их называли идеалистами. Но факт остается фактом: содеянное ими ввергло народы  России и многих других стран в пучину бедствий, продлившихся львиную долю ХХ столетия.

А что можно сказать о рыночных реформах в России? Вопрос не из простых. Критики говорят об «ограблении» народа в результате проводившейся политики экономической стабилизации, в результате приватизации и в целом реализации программы рыночных реформ. Они создают представление о том, что в конце XX и  в первые годы XXI столетия мы стали жить хуже, чем прежде, при социализме.

В середине 1990-х гг. спад производства действительно  привел к катастрофическому снижению уровня жизни значительной части населения страны. Количество людей, имеющих доход ниже прожиточного минимума, резко увеличилось. Причем среди них – что особенно важно – оказалось много работающих людей. В числе бедных фигурировали профессионалы – учителя, врачи и даже профессора. Образовались целые районы и города, где такие группы составляли  преобладающую долю населения.

На низшей точке спада (начало 1999 г.) доходы ниже прожиточного минимума имела почти половина населения. Правда, потом эта доля постепенно стала уменьшаться, достигнув в 2005 г.  17,7%, а в 2008 г. – 13,5%. Это тоже еще очень много. Проблема борьбы с бедностью стала одной из основных экономических и социальных проблем страны.

Но давайте и здесь разберемся со статистикой. Во-первых, с показателем прожиточного минимума, а во-вторых – с общими показателями, характеризующими жизненный уровень населения.

 

Таблица 15.1

  1995 г. 2000 г. 2005 г. 2006 г. 2007 г. 2008 г.
Величина прожиточного минимума в среднем на душу населения, руб. в месяц (1995 г. – тыс. руб.) 264 1210 3018 3422 3847 4559
Численность населения с денежными доходами ниже величины прожи-точного минимума (млн. человек) 36,5 42,3 25,2 21,5 18,7 19,0
В процентах к общей численности населения 24,8 29,0 17,7 15,2 13,3 13,5
Минимальный размер оплаты труда, МРОТ, в среднем за год, в руб. (1995 г. – тыс. руб.) 42,5 107,6 746,7 1000,0 1500,0 2300,0

Источник: Россия в цифрах. 2009. С. 113–114

 

Величина прожиточного минимума представляет собой стоимость потребительской корзины, включающей минимальные наборы продуктов питания, непродовольственных товаров и услуг, необходимых для сохранения жизнедеятельности человека, а также платежи и сборы. Конечно, это очень обобщенная и, главное, произвольная величина[1], хотя над ее исчислением ежегодно трудятся десятки ученых – экономистов, социологов, товароведов и других специалистов. С продуктами питания еще куда ни шло, там есть хотя бы нормы калорийности, а вот с предметами бытового обихода, с одеждой, посудой и так далее – для аналитиков полная свобода фантазии. В разных странах величина прожиточного минимума различна. Причем не только по объективным причинам (в холодной стране нужно учесть теплую одежду и отопление, в жаркой – даже обувь может быть не обязательна), но и по причине разных возможностей государства: человек, считающийся бедным в одной стране, вполне сойдет за представителя среднего класса  в другой. Да и внутри  страны различия могут быть немалыми: недаром величина прожиточного минимума устанавливается в каждом регионе с учетом местных цен и иных условий.

В конечном счете, все это было бы несущественно, если бы величина прожиточного минимума не использовалась как некий официальный рубеж – те, кто находится за этой чертой, пользуются разного рода государственной поддержкой: при определении пенсий, пособий и других социальных выплат, вплоть до такой важной льготы, как право на социальное жилье. А люди, доходы которых хотя бы на один рубль превышают прожиточный минимум, такой поддержкой не пользуются. Это создает в обществе опасные коллизии.

Еще сложнее соотношение  прожиточного минимума с так называемым МРОТом – минимальным размером оплаты труда. По идее, эти величины должны были бы совпадать: человек, который трудится, не должен быть нищим. Но как показано в таблице, на практике они очень различны.  МРОТ существенно меньше прожиточного минимума. На протяжении многих лет коммунисты использовали  идею равенства прожиточного минимума и МРОТ как один из своих демагогических лозунгов.

Почему демагогический, если он правильный? Дело вот в чем. Обязать частные предприятия повысить МРОТ было бы несложно, хотя и здесь возможны трудности: производительность труда у нас низкая, и многие предприниматели просто разорятся из-за дополнительных затрат, рабочие будут  выброшены на улицу. Другие предприятия уйдут «в тень», не будут платить налоги.

В отношении бюджетников повышение прожиточного минимума равноценно повышению первого тарифного разряда, за которым по существующим коэффициентам были бы повышены и остальные разряды. Такое общее повышение зарплаты не выдержал бы  и без того перегруженный бюджет.

В недавние годы государственный бюджет сводился, как мы помним, с огромным дефицитом. Исходя из всего сказанного, должно быть ясно, что в тех условиях приравнивание МРОТ к прожиточному минимуму привело бы только к дополнительному росту инфляции, со всеми  вытекающими из этого разрушительными последствиями.

Затем настали тучные годы.  Бюджеты сводились с профицитом, появилась возможность постепенно сближать две рассматриваемые величины. Так и делалось до начала нового мирового кризиса. Правительство из года в год поднимало уровень МРОТ. Дальнейшее зависит от повышения производительности труда в различных отраслях. Без этого решить задачу сближения МРОТ и  прожиточного минимума невозможно.

Спикер Государственной Думы Б. Грызлов однажды опубликовал статью под неожиданным названием «Мы живем лучше, чем нам кажется». Он был прав. За привычными стенаниями о катастрофическом снижении жизненного уровня народа из-за общего экономического («трансформационного») спада, мы иной раз не замечали накопления в экономике чего-то нового и положительного. Противники реформ постоянно приводят цифры потребления мяса, рыбы и других продуктов «до и после» и утверждают:  потребление этих продуктов снизилось – значит, снизился и общий уровень жизни населения. Но статистика свидетельствует: в 1980 г. граждане съедали картофеля 117 кг в год, а в 2008 г. – только 67 кг. То есть его потребление упало на 40%, однако в то же время потребление фруктов выросло с 35 кг до 62 кг в год на душу населения (на 77%). Таким образом, в этом отношении, структура питания российских граждан значительно улучшилась. Потребление мяса и мясопродуктов сначала действительно упало с уровня 70 кг в год в 1990 г. до  47 кг в 1999 г., но потом стало непрерывно расти и достигло уровня  75 кг на душу в год. Дореформенный уровень превзойден также по рыбе и яйцу но не достигнут еще по молоку. Хотя тут следует учесть немаловажное обстоятельство: сейчас промышленность в массовых масштабах выпускает стерилизованное молоко, а любая хозяйка знает, что его требуется заведомо меньше, чем  того молока, которое скисало чуть ли не по дороге из  магазина домой.

Кроме того, вспомним, чего стоили статистические данные советских времен – в частности, и о потреблении продуктов питания. Так что еще вопрос: с чем сравнивать?

Но вот другие данные: россияне потратили на покупку легковых автомобилей в 2004 г. 18 млрд долларов, в 2005 г. – около 21 млрд долларов, и далее примерно по 20 млрд долларов ежегодно. Достаточно вспомнить, как трудно теперь в городах найти место для стоянки машины, чтобы понять, как поднялся уровень жизни. Сегодня собственной машиной владеет каждая  третья семья    россиян. Это уже уровень, приближающийся к уровню «цивилизованных» стран.

Россияне  приобретают только  за один год мобильных телефонов более чем на 10 млрд долларов, а сколько покупают телевизоров, компьютеров, микроволновых печей?  Так что о падении потребления продуктов говорить некорректно. Надо учитывать изменение структуры спроса населения на товары и  услуги в целом. Ясно, что если человек тратит деньги на одно, он сокращает затраты на иное, менее для него в данный момент важное. При всех условиях, люди, покупающие мобильные телефоны, вряд ли откажут себе в последнем куске хлеба. А количество «мобильников» в стране сейчас превышает 100 млн.

И все же общий уровень жизни российского населения в период экономического спада действительно  снизился. Но  какова степень этого снижения? Насколько оно неравномерно в географическом и отраслевом смысле? По-видимому, и здесь проявляется своя статистическая иллюзия, в основе которой лежит различие между статистическим (официальным) и субъективным (неофициальным) представлением об уровне жизни. Это различие уже давно обнаружили социологи. Вот что пишет, например В. Пациорковский, исследователь сельского хозяйства, которое понесло самые большие потери в период реформ: «20% мелкотоварных домохозяйств, по характеристикам доходов и материально-имущественной обеспеченности, вполне могут быть отнесены к выигравшим (в ходе реформ – Л.Л.). В то же время их основная масса относит себя к проигравшим… При этом хозяйственные успехи последних лет (строительство нового дома, приобретение автомобиля, землевладение и т.п.) оцениваются не в сравнении с критериями достатка предшествующего периода, а в сравнении с возможностями референтных групп текущего момента (“в селе не может быть богатых – богатые в газпромах и Лукойлах”), представления о которых формируются с помощью СМИ».

В. Пациорковский с удивлением обнаружил, что  на рубеже столетий около 50% домохозяйств вели жилищное или хозяйственное строительство. Причем сходные данные приводят и другие исследователи. Один из них пишет: «Показательно, что половина наших респондентов строится…» В связи с этим, заключает В. Пациорковский, «имеющиеся сегодня оценки бедности в сельской местности весьма приблизительны. Бедность и инвестирование средств в строительство не могут быть совместимы».

За прошедшие годы резко усилилась дифференциация доходов как на селе, так и в стране в целом (см. таблицу 15.2).

Таблица 15.2

  1995 г. 2000 г. 2005 г. 2006 г. 2007 г. 2008 г.
Фактическое конечное потребление домашних хозяйств (в % к предыдущему году) 97,4 105,9 110,5 109,9 112,0 109,6
Реальные располагаемые денежные доходы (в % к предыдущему году) 85 112 112 113 112 103
Реальный размер назначенных месячных пенсий (в % к предыдущему году) 81 128 110 105 105 116
Коэффициент дифференциации доходов 13,5 13,9 15,2 16,0 16,8 16,9

Источник: Россия в цифрах. Официальное издание. 2009. С. 112–114

 

Авторы коллективного труда «Экономика переходного периода» в разделе «Социальная цена реформ», рассуждая по этому поводу, приходят к выводу о том, что сам по себе рост дифференциации доходов неизбежен в условиях экономической реформы, одна из задач которой состоит в установлении более жесткой взаимозависимости между результативностью труда и доходами. Те, кто больше и лучше трудится, овладевает нужными рынку профессиями и знаниями, должны и зарабатывать больше. Те, кто в результате приватизации законным путем, с помощью своей предприимчивости, накопил богатство, должны получать также доходы с собственности. Но, разумеется, и здесь, как всюду в экономике, нужен оптимум, поскольку чрезмерная дифференциация доходов может свести на нет все ее названные положительные свойства, вызвав опасное социальное напряжение в обществе.

Экономическая перестройка, то есть изменение самой структуры сверхмилитаризованного народного хозяйства в хозяйство, ориентированное на удовлетворение потребностей людей, – дело долгое и дорогостоящее, какие бы мудрые люди ни стояли в руководстве. За ошибки и преступления прошлого, к сожалению, приходится платить. Простой пример: СССР наработал больше химического оружия, чем весь остальной мир, теперь требуются миллиарды и миллиарды рублей, чтобы его уничтожить, а поскольку это дело долгое – пока что приходится хранить. Строим для этого  заводы и склады, подвергаем экологическому риску целые регионы. А десятки устаревших атомных подводных лодок? Без помощи других стран Россия их даже утилизировать не способна. А  ядерные полигоны?

Впрочем, сейчас слово «конверсия» подзабыто, вышло из употребления. Наоборот,  последние годы государственный оборонный заказ многократно растет. Закладываются новые серии атомных крейсеров. Снова государство затрачивает колоссальные средства на армию, отнимая деньги у врачей, ученых, учителей, детей и пенсионеров. В госбюджете расходы на оборону превышают расходы на здравоохранение, образование, культуру  социальную политику, вместе взятые.

Но вспомним еще раз: в СССР военно-промышленный комплекс  высасывал все жизненные соки из  производств, предназначенных непосредственно для человека (например, пищевой, легкой промышленности), отбирал лучшие кадры, лучшие материалы, лучшее оборудование. В результате эти производства катастрофически отстали от мирового уровня. Чтобы теперь эти отрасли начали  догонять конкурентов,  потребуются еще миллиарды, много миллиардов. За прошлое мы платим сегодня!

В России уровень зарплаты, исчисленный в долларах, во много раз меньше, чем в развитых странах Запада. Это одна из самых глубоких и фундаментальных деформаций в российской экономике. К тому же это тормоз для инвестиций и технического прогресса (при низкой зарплате применение машин невыгодно – это было известно еще во времена К.Маркса). Но не  надо забывать: «долларовый» уровень заработной платы и в бывшем  Советском Союзе был во много раз ниже, чем в других странах. Например, в 1990 г. средняя ежемесячная зарплата в СССР составляла 303 рубля (при свободном курсе 30–40 рублей за доллар), что не превышало 10 долларов США.  Если считать по  установленному «официальному курсу» – больше. Однако никто этим курсом нигде не пользовался. Фантастичность его была признана и советским правительством, которое вынужденно ввело «десятикратный туристический курс». Если считать по нему, то средняя заработная плата советского работника составляла около 30 долларов в месяц, в то время как в США в те годы средняя зарплата превышала 2000 долларов в месяц.

Определяя социальную цену рыночных  реформ, важно сохранять объективность.  За годы реформ, при всех их  недостатках, зарплата россиян существенно выросла, достигнув в 2008 г. почти 500 долларов. Конечно, это еще очень мало. Просто сказывается наследие коммунистического прошлого.

«Это было самое прекрасное время, это было самое злосчастное время» – такими словами характеризовал  эпоху Великой французской революции один из классиков литературы, Чарльз Диккенс, в «Повести о двух городах». По-видимому, эти слова подходят и к  переломному времени либеральных и демократических реформ в России. В сравнении с прошлыми годами многое  изменилось в нашей жизни, в облике городов, а главное, в душах людей – причем далеко не все изменилось к худшему, как нас все время убеждают.

Прежде бывали времена, когда едешь в метро на эскалаторе, а тебе навстречу – лица, лица, лица, и ни одной улыбки… На это часто обращали  внимание  иностранцы, приезжавшие в Москву, – и они были правы. Сейчас люди  стали раскованнее, веселее.

И когда мы пишем книгу, то не держим себя за руку: не вычеркнет ли ту или  иную фразу вездесущий цензор Главлита? Ведь так было в годы советской власти. И отвыкнуть от этого страха очень нелегко.

А расширение доступа к информации о стране и мире? Тут перемены ни с  чем не  сравнимые. Интернет,  спутниковые телевизионные антенны, доступное на любых волнах радио. Многие  ли сегодня помнят «глушилки», мешавшие слушать зарубежные «голоса»? Или отечественные радиоприемники, на шкале которых не было коротких 13-метровых диапазонов? Рухнул «железный занавес», отделявший население СССР от всей остальной планеты. Ежегодно миллионы наших сограждан выезжают за границу, не проходя унизительных допросов на выездных комиссиях райкомов и парткомов. Количество международных телефонных разговоров возросло за годы реформ    более чем в 30 раз.

Не сразу, конечно, но  постепенно менялись не только лица людей, но и облик пусть не всех, но очень многих  городов и сел страны. Море огней рекламы в Москве, запруженные автомобилями улицы, сверкающие магазины,  интернет-кафе и перезвон мобильников – все это стало привычной картиной. Причем правильно утверждают: Москва сегодня       –   это  другие города через пяток  или десяток лет. И все это порождено рыночными реформами, теми самыми, о которых с ненавистью говорят  недовольные.  Их много – тех, кто недоволен, что в нашей стране вообще проводились либеральные рыночные реформы и тем, как они проводились. Многие из этих людей  – неудачники из бывшей партийной и хозяйственной номенклатуры, не преуспевшие в «прихватизации», другие – те, кто из-за своих личных качеств не нашел место на рынке.

Впрочем, глубоко прав один из авторов «Известий» Денис Драгунский, который писал о том, что эти недовольные  охотно пользуются благами и возможностями, которые принесли им рынок, либерализация цен и приватизация государственной  собственности. Драгунский пишет: «Разумеется, либерализм можно и нужно обсуждать и критиковать. Но хорошо бы помнить, что сама возможность такой критики –  компьютер, на котором она записывается, интернет, по которому она посылается в редакцию, журнал, в котором она печатается, – что все это принесли стране либеральные политические  и экономические реформы. Будь честен. Не любишь либералов – выброси мобильник»[2].

 

Л.И. Лопатников ОТ ПЛАНА К РЫНКУ Очерки новейшей экономической истории России

Санкт-Петербург Норма СПб 2010

 

[1]  Математики-экономисты знают так называемую «задачу диеты», то есть модель расчета  оптимального рациона питания. Вспоминается, как академик А. Аганбегян, еще совсем молодым человеком, кандидатом наук,  однажды подсчитал, что самый дешевый рацион, содержащий все необходимые человеку вещества  и нужную калорийность, должен состоять… из одной капусты.

[2] «Известия», 4 октября 2000 г.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
ПРИЧИНЫ УСПЕХА 2000-х

Чтобы понять, почему нынче мы движемся от кризиса к кризису и никак не можем толком наладить положение дел в экономике,...

Закрыть
58 запросов. 0,952 секунд. 55.6173782348632 Мб