December 14, 2017

Формирования правового сознания россиян

Правовое государство невозможно построить без соответствующей социальной базы, которая должна опираться на сознание людей, живущих в данном обществе. Вспомним слова Герцена о том, что жить в России и не нарушать законов нельзя, что и подданные, и правительство нарушают законы всюду, где это можно сделать безнаказанно. Чтобы Россия обрела достойное будущее необходимо, чтобы родилось такое общественное сознание, которое было бы проникнуто уважением к праву, чтобы оно було “пронизано” юридическими принципами и понятиями.
Правосознание есть специфическая форма общественного сознания. Оно включает в себя правовые знания людей, их мышление, чувства и эмоции, а также определяет их отношение к окружающим правовым явлениям.Оно порождено объективными условиями жизни людей, и на всех этапах исторического развития является продуктом отражения их общественного бытия. Правосознание- важнейший регулятор поведения человека в обществе. Изучая поведение отдельного человека, социальных групп, общества в целом, мы, так или иначе сталкиваемся с явлениями правового осознания различного рода социальных отношений (власти и подчинения, бедности и богатства и т.п.).
Отражая объективные потребности общественного развития, правосознание придает человеческой деятельности в сфере действия права и общественных отношений целенаправленный характер, что позволяет направлять поведение людей в целях достижения поставленных обществом и конкретной личностью задач. Наконец, правосознание является одной из форм человеческой жизни. Ни один из видов человеческой деятельности не мыслим без ее оценки сознанием личности. Никакая деятельность не мыслима вне сознания.
Главной чертой, отражающей специфику российского правосознания, является его слабость, историческая несформированность, социальная “некоренность”. Эта слабость выражается в том, что закон в историческом развитии России всегда воспринимался как чуждая, внешняя и давящая сверху сила (из-под которой простому человеку надо уметь увертываться), в нем никогда не видели права самого гражданина, гарантированное государством и обществом. Это объясняется тем, что закон в России и до и во время Советской власти был государственно ориентированным и государство защищающим.
В свое время П.Я.Чаадаев, побывавший в странах Западной Европы, негодовал по поводу отсутствия в России элементарных идей о долге, справедливости, праве, порядке и пенял на несформированность “определенной сферы существования”, т.е. гражданского общества. Модель идеального общества, в представлении философа-западника, должна покоиться на трех основаниях: разумности бытия, высоком уровне просвещения и культуры, отлаженных юридических отношениях и развитом правосознании. Именно последнего компонента – развитого правосознания – нет в России сегодня.
Вторая причина несформированности российского правосознания – этатистский тип сознания, истоки которого проявляются в исторических особенностях развития, в специфике уклада жизни, в менталитете. Дефицит права и правосознания в России имеет отдаленные корни, которые уходят в историю Российского государства.
В дореволюционной России общество воспринималось как патриархальная общность, в которой Первое Лицо – Царь – скорее выступает в роли “отца”, чем официального главы государства. “…Государственная власть мыслилась как главный стержень всей общественной жизни… она складывалась на основе эксплуатации патриархальной идеи отношения человека и власти как отношений детей и родителей, подразумевающей хорошее, отеческое, справедливое правление хозяина-отца” . В правосознании людей значительной была дихотомия “отец – дети”, и как следствие – представление об отеческом отношении Царя к народу (“царь-батюшка”), который был воплощением правды в обществе. Такая власть может все. Она накормит, напоит, оденет, скажет, как надо жить. Напротив, все официальное, формализованное, выходящее за пределы патриархальных структур, встречается с подозрением, воспринимается как чуждое. Здесь и заключено объяснение того, почему население, относясь к главе государства, как к “своему”, не считает “своим” чиновника, всякого рода “начальство”, аппарат власти.
Возникшая в условиях натурального хозяйства община, которая основывалась на коллективной собственности на землю и общественном самоуправлении, склонна к уравнительности. Она отрицательно оценивает инициативу, предприимчивость, предпринимательство. В общинном сознании распространено убеждение, что источник богатства – всегда либо кража, либо эксплуатация. С большим сомнением относится большинство населения к частной собственности. Разве не об отсутствии основных составляющих гражданского общества говорит граф Витте: “Горе стране, которая не выпестовала в своем народе уважение к закону и собственности, а напротив, установила самые разные формы коллективной собственности, не определенной должным образом в законе, а скорее управляемой обычаем или даже произволением частного лица. В такой стране рано или поздно могут случиться такие печальные события, которые прежде были неизвестны”.
Формирующееся в XIV-XVI вв. русское общество было социоцентричным. Человек в таком обществе поглощен социумом, между индивидом и обществом нет непримиримых противоречий. В таком обществе доминирует установка “быть как все”, человек не ощущает себя личностью. Личность растворялась в общине. Коллектив подавлял личность как таковую.
“С русским коллективизмом связано и отрицательное отношение к праву, смешение права с моралью… Но отрицание права, которое у русских шло справа и слева, есть отрицание личности, порабощение ее коллективу… Русские смешивают право с моралью и ставят судьбу личности в зависимости от нравственного сознания людей, от их добродетелей… Такое отрицание права есть знак ослабления личного самосознания…”
В правосознании россиян нравственное право в целом всегда доминировало над юридическим. Поступать по законам совести, а не по писаным законам было общепринято в России. Это, кстати, также является одной из причин пренебрежительного отношения россиян к юридическим нормам и законам, а особенно к тем из них, которые расходятся в той или иной мере с нравственными нормами.В социоцентричном обществе ценность свободы заменяется ценностью воли, которая блокирует всякую индивидуальность, активность людей.
Действительно, мечта о свободе издавна жила в русском народе, обреченном историей на многовековую зависимость от деспотической власти царя, чиновника, помещика. Но мечтал он не о свободе в западном понимании, предполагающем ее включение в определенный общественный порядок, регулируемый законом, в систему политических и правовых институтов. Свобода “по-русски” выражалась понятием “воли”. Эта чисто индивидуальная, не ограниченная социальными нормами и законом свобода представляет собой преимущественно стремление к бегству от общества, а не к установлению альтернативного общественного порядка. То есть для русского человека место свободы занимает “воля” как свобода лишь для себя и безразличие к чужой свободе, приводящее к беззаконию, произволу и анархии.
Для россиянина была характерна фетишизация власти, которая ставила ее выше закона. “Примат государства над законом порождал, с одной стороны, правовой нигилизм и произвол, а с другой – азиатскую покорность”
Действительность постоянно “подпитывала” правовой нигилизм. У людей выработалось недоверие к праву, потому что они зачастую сталкивались с отсутствием праворегулирования и заменой его актами власть имущих. Ведь человек, обладающий даже самой маленькой частицей власти, кроме получения морального удовлетворения от ее использования становится богом в рамках действия своей власти, т.к. он зачастую не контролируется вышестоящими органами. Для себя, да и для окружающих этот человек отождествлен с властью. Это тоже черта, характерная для русского сознания: власть для людей – не набор прав и, что еще важнее, обязанностей, а конкретная личность, которая осуществляет власть по своему усмотрению.
Самым трудным для современных россиян оказывается освоение западного идеала отношений между личностью и обществом, гражданином и государством. Как известно, в западной (европейской и в американской) традиции главный акцент в этих взаимоотношениях делается на человеке его самоценности. В противоположность этому менталитет россиян, являющийся соединением черт западного и восточного миропонимания, складывался на иных принципах. “Личность, характерная для евразийского степного пространства, – полагают А.П.Бутенко и Ю.В.Колесниченко, – это личность, живущая в рамках государственного имперского объединения, следующая принципам “монгольского предопределения”.
Для русского менталитета характерно особое отношение к власти, перевод этого абстрактного понятия в личностную форму. Отсюда преклонение перед личными связями, которые и заменяют правовые отношения. Это также одна из причин, объясняющих негативное отношение россиян к праву. Личные связи являются альтернативой праву в регулировании общественных отношений. Более того, они зачастую действуют намного эффективнее. Право вытесняется из всех сфер жизни нашего общества. Часто, когда власть старается действовать в рамках закона, население требует властного акта, который даже если и противоречит закону, зато просто и быстро решит существующую проблему.
Таким образом, специфика исторического развития России научила россиян ненавидеть право и законы, при малейшей возможности обходить и нарушать их.
Очень точно подметил подобное отношение нашего народа к праву и законам А.И.Герцен, указав, что “он подчиняется им как силе”. При таком отношении к праву понятие “свобода” отождествляется с вседозволенностью и анархией.
Действительно, как только сила государственной власти в России ослабевала, наступало смутное время. Разгорался национальный сепаратизм, росла преступность, наблюдались апатия и растерянность, происходил общий упадок экономики, культуры, образования и в целом государственности.Таким образом, наш народ привык относиться к праву и законам как к принудительной внешней силе.
В советский период нашей истории у населения формировалось сознание “винтиков”. Консолидация общества и укрепление государства достигались обезличиванием людей, их нивелировкой в качестве одинаковых “винтиков”. Удобной “ячейкой” для построения общества нужного типа был избран коллектив. Формирование у населения сознания “винтиков” подкреплялось экономически. Существовавшая в стране для подавляющего большинства жителей уравниловка на возможно более низком уровне жизни усугубляла ощущение взаимозаменяемого равенства. Наличие же наряду с этим привилегированного слоя еще больше подчеркивало “равенство неравенства” основной массы населения.
В годы правления КПСС правосознание граждан развращалось политическим лицемерием этой партии, которая на словах требовала исполнения закона, а на деле любое решение высшего партийного органа было важнее закона и выше закона. Более того, член партии, совершивший преступление, не мог быть привлечен к уголовной ответственности без разрешения партийного органа. Широкую практику приобрело так называемое “телефонное право”, когда партийный руководитель звонил судье и диктовал ему, какой приговор вынести обвиняемому (если этот обвиняемый был в поле интересов руководителя).
Если сопоставить ситуацию в советском и постсоветском государстве, то можно прийти к выводу, что в современной России так и не укореняется важный элемент западного гражданского общества и культуры – уважение к закону. В глазах наших людей и сегодня исполнительная власть ставится выше законодательной. Фактически (на это указывают многочисленные опросы общественного мнения) людям нужна действующая власть, а не действующий закон. Таким образом, можно констатировать, что сознание людей осталось этатистским.
Наличие этатистского типа сознания мешает также становлению среднего класса в России. В частности, можно наблюдать такую тенденцию. Люди с более-менее стабильным достатком, полученным за счет предпринимательской деятельности, занятия бизнесом, видя могущество государственных чиновников, стремятся сами войти во властные структуры, чтобы затем, используя свое служебное положение, иметь возможность обогащаться другим способом – получая материальные льготы и взятки.
Отдаленное эхо крестьянской общины “преследует” нас: все исходящее от Первого Лица кажется положительным, правильным, надежным в отличие от того, что исходит от чиновников, бюрократического аппарата. Бюрократия расценивается коллективным сознанием как нечто враждебное и опасное. Этим же можно объяснить, почему в правосознании населения до сих пор сохраняются элементы юридического нигилизма и анархизма, иногда причудливо сочетающиеся с безграничной верой во всемогущество государства. Достаточно спокойное отношение вызывает тот факт, что большинство законов и указов Президента не исполняется. Воспринимая власть главы государства как патриархальную, “отеческую”, массовое сознание (особенно в условиях всякого рода кризисов, социальных катаклизмов), как правило, видит выход во введении правления “сильной руки”, которое только и может навести в стране твердый порядок и которое отнюдь не обязательно должно опираться на закон.
Неудивительно, что в отечественной политической элите, во многом рекрутированной из прежней партноменклатуры, столь сильна привычка руководствоваться не законом, а старым правилом и жить “по понятиям” и “по усмотрению начальства”.В правовой психологии многих граждан и целых групп преобладает неуважение к закону, пренебрежение им. Такое отношение получило название правового нигилизма. Правовой нигилизм России хорошо передал поэт В.А.Жуковский:
“Закон – на улице натянутый канат,
Чтоб останавливать прохожих средь дороги,
Иль их сворачивать назад, или им запутать ноги!
Но что ж? Напрасный труд! Никто назад нейдет!
Никто и подождать не хочет!
Кто ростом мал, тот вниз проскочит,
А кто велик – перешагнет!”
Это нашло отражение и в многочисленных русских пословицах: “Закон что дышло: куда хочешь, туда и воротишь”, “Где закон, там и обида”, “Что мне законы, коли судьи знакомы” . Они отражают житейский опыт поколений русских людей в их общении с властью, судом и законом. В России всегда правили не законы, а люди по своему усмотрению.
Можно сказать, что правовой нигилизм традиционно присущ российскому менталитету. Еще А.И.Герцен отмечал, что в России все заняты поиском путей обхода закона, а не его исполнением. С ним солидарен Н.А.Бердяев: “Русский нигилизм был русским национальным явлением”, – писал он в “Философии неравенства” [6, с. 107]. Не стало исключением и наше время: результаты социологических исследований показывают, что в России почти половина взрослого населения занимает отчужденно-настороженную позицию по отношению к праву, закону [8].
Несомненно, народу необходимо знать законы своего государства – это входит в правовую культуру общества. “Народ, не знающий “законов” своей страны, – отмечает И.Ильин, – ведет вне правовую жизнь или довольствуется самодельными и неустойчивыми зачатками права. Люди, не ведающие своих обязанностей, не в состоянии и блюсти их, не знают их пределов и бессильны против вымогательства… или же трусливо уступают силе” [1, с. 160].
Навыки теневого поведения настолько глубоко укоренились в психологии и повседневном поведении советского человека, что сама теневая практика воспринимается массовым сознанием как нечто обычное, нормальное, чуть ли не законное.
Одно из главных препятствий к возврату России в нормальную жизнь – широкое распространение и укоренение криминального сознания. Речь идет уже не о преступности, а о чем-то более глубоком: когда преступление становится законом и чуть ли не делом чести, когда вора и бандита уважают во дворе, в поселке, о нем мечтают девушки, ему хотят подражать мальчишки.
Крупнейший юрист современности Г.Кельзен говорил, что государство можно называть наиболее эффективной организацией власти на данной территории, но если власть наиболее эффективно организуется бандитской шайкой, то и государство становится бандитским. А ведь именно это предрекают России – превращение страны в криминальное, воровское государство. А в криминальном государстве по определению не могут работать такие понятия, как права человека, ответственность власти, свободные выборы, независимые СМИ и др.
В целом, необходима кардинальная переоценка ценностей, установок сознания. Внимание должно быть направлено на смену приоритетов: от прежней системы “государство – общество – личность” к новой системе отношений “личность – общество – государство”. Таким образом, во главу угла должна быть поставлена личность, ее права и свободы.
А для этого необходимо формирование и воспитание личностей, которые ощущали бы необходимость главенства права, осознавали потребность в создании развитой системы законодательства, соотносили правовые ценности с нормами морали и политики. Ведь от уровня и состояния правового сознания зависит характер поведения людей в правовой сфере. Русский философ И.А.Ильин по этому поводу писал о том, что “строить право не значит придумывать новые законы и подавлять беспорядки; но значит воспитывать верное и все углубляющее и крепнущее правосознание”. Он справедливо отмечал, что “если человек хочет видеть свои личные права огражденными и защищенными, то он должен вложиться своим правосознанием в эту общественную правовую жизнь и верно участвовать в ее устроении”

Ганцева Л.М.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Как побороть коррупцию на деле?

История знает много примеров, когда люди пригодили к власти, используя популяреные лозунги. Вспомните хотя бы «борца с коррупцией» депутата Лукашенко....

Закрыть
53 запросов. 0,596 секунд. 35.9060363769532 Мб