September 19, 2018

Южная Корея: две скрепы

Бывший президент Южной Кореи Пак Кын Хе, своего рода азиатская «железная леди», в свои 66 лет находится в заключении в ожидании приговора, который должен быть объявлен в апреле нынешнего года. Прокуратура запросила для нее 30 лет тюрьмы – Пак обвиняется в коррупции, злоупотреблении властью, незаконном давлении на бизнес и разглашении государственных секретов.
При том, что, по общему признанию, она оставалась чрезвычайно скромна в быту – одну пару туфель, например, могла носить более 10 лет.
Пак не только явилась первой женщиной-южнокорейским президентом – она останется в истории как первый глава этой страны, не доработавший до конца президентского срока.
По остальным же параметрам Пак вполне соответствовала общему президентскому тренду Южной Кореи. Начиная с 1980-го года в стране сменилось 9 президентов, и на четверых из них сразу после отставки заводились уголовные дела – по обвинению в коррупции, взяточничестве и госизмене. Приговоры поражали своей свирепостью: Чон Ду Хван был приговорен к смертной казни, Ро Дэ У – к 22-м годам тюрьмы. Впрочем, впоследствии оба были помилованы. А Хо Му Ен покончил с собой, не дожидаясь решения суда.
Президент Ли Мён Бак, которого в 2012-м году сменила Пак Кын Хе, сейчас также находится под следствием по обвинению во взятках и отмывании денег. Недавно он публично попросил у южнокорейского народа прощение «за беспокойство».
При этом есть все основания полагать, что означенные господа тоже отличались личной скромностью и ходили в одних ботинках. Но об этом ниже.
Так вот – о чем говорит эта диковатая статистика? Во-первых – о том, что в Южной Корее существует воистину независимый суд, а у первых лиц нет иммунитета от судебного преследования. И во-вторых – о том, что даже в этих суровых условиях коррупция в самых верхах власти парадоксальным образом остается непобедимой.
Но парадоксальным ли?
Южная Корея – конфуцианская страна, часть дальневосточной «конфуцианской цивилизации». Хотя, судя по современным опросам, лишь 1% южнокорейцев относит себя к сознательным последователям Конфуция. Кто-то исповедует буддизм, кто-то – даосизм. Христианские проповедники тоже не дремлют – буквально ходят по электричкам с Библией в руках, приглашая пассажиров покаяться в грехах и уверовать во Христа. В городах и даже в деревнях есть католические церкви, в вечернее время поражающие нарядной подсветкой.
Но в целом сегодняшние жители Южной Кореи явно далеки от религиозно-философской истовости. Молодежь обожает туалетный юмор (кондитерские изделия в виде экскрементов), вовсю использует мотели для мимолетных встреч и смотрит простенькие сериалы про любовь, которые здесь, вслед за Японией, называются дорамами. А девушки тысячами идут под нож хирурга ради пластики верхних век – чтобы быть похожими на европеек.
Однако конфуцианство для этой страны – явление неизмеримо большее, чем одно из учений. Это – уходящая в глубь веков ментальная и нравственная традиция. В основе ее – патерналистская картина мира с безусловным почитанием предков и старших по возрасту.
Мао Цзэдун, кстати, конфуцианство на словах порицал – как препятствие на пути к прогрессу. И в то же время, будучи сам продуктом «конфуцианской цивилизации», выстраивал свою «вертикаль власти» авторитарно-патерналистским образом. Сегодня это справедливо назвали бы когнитивным диссонансом.
То же и в Южной Корее. Здесь вполне сложилась правовая основа политической демократии – начАла ее закладывали еще оккупационные власти США в 40-х годах. Теперь формально всё налажено, что называется, «как у белых людей» – многопартийная система, парламент, местное самоуправление. Но политическая культура остается весьма архаичной, более изящно выражаясь – конфуцианской. И уши этого несоответствия торчат не только из многовековой, но и сравнительно недавней истории.
Ожидающая своего приговора Пак Кын Хе – дочь знаменитого южнокорейского президента по имени Пак Чон Хи. Этот незаурядный человек в генеральских погонах в 1961-м году организовал военный переворот, положив конец диктатуре, и объявил президентские выборы, которые сам же и выиграл.
Экономика его страны на тот момент была в плачевном положении – основные индустриальные объекты и природные ресурсы остались на территории коммунистической Северной Кореи. Южной Корее нужен был стремительный прорыв – и Пак Чон Хи осуществил его, став отцом не только дочери с непростой судьбой, но и «корейского экономического чуда».
Пак Чон Хи сделал ставку на семейные бизнес-империи – так называемые чеболи. Чеболи имели ловкость и талант заполучить производства, оставшиеся после японского правления. И удачно монетизировали эти приобретения в контрактах с американскими военными базами.
Коммуникации чеболи с деловыми партнерами и государством, равно как и взаимоотношения внутри самих этих процветающих семейств, строились по сугубо конфуцианским принципам – в их экономической интерпретации. Младшие беспрекословно подчиняются старшим (более мелкие – более крупным, миноритарии вообще не имеют права голоса). Любая услуга вознаграждается. Кумовские отношения считаются наиболее крепкими.
Пак Чон Хи начал играть с чеболи по их правилам, закрывая глаза на взятки и откаты, – и не проиграл. Если в 60-е годы южнокорейский ВВП рос на 25% в год, то в 70-е – уже на 45%.
Именно в те годы окрепли и прославились на весь мир чеболи Hyundai и Samsung. Именно тогда эти гиганты виртуозно отточили практику получать госзаказы и вознаграждать чиновников. ( Samsung, кстати, окажется злым гением и в карьере Пак Кын Хе).
Единственной издержкой этой откровенно коррупционной политики стала судьба самого Пак Чон Хи – в 1979-м году он был застрелен главой собственного разведывательного управления. А еще раньше юная Пак Кын Хе потеряла мать – жена президента была случайно убита при предыдущем неудачном покушении.
Самым близким человеком для осиротевшей девушки оказалась ее подруга детства – Цой Сун Силь. Эту дружбу Пак Кын Хе пронесла через всю жизнь – и она же стала причиной ее политического и гражданского краха.
Цой Сун Силь уже тогда увлекалась эзотерикой – и стала для будущей главы государства беспрекословным оракулом. Она же поддерживала подругу, когда та, после долгих лет уединения, решила заняться политикой – на фоне экономического кризиса 1998-го года. Пак Кын Хе дважды избиралась в парламент от Партии великой страны, после чего выставила свою кандидатуру на президентских выборах 2012 – и победила.
Публика была очарована этим сюжетом – дочь взяла реванш за отца. А крупнейшие чеболи, с олимпийским спокойствием пережившие уже чуть не десяток президентов, продолжали пребывать в своем налаженном коррупционном пространстве.
Понятно, что каждый южнокорейский президент начинал свою карьеру с обещаний победить проклятую коррупцию. Не была исключением и Пак Кын Хе. Но столкнулась с обстоятельствами непреодолимой силы. А инспирировала эти обстоятельства лучшая подруга Цой Сун Силь.
Никаких государственных постов Цой не занимала – но при этом быстро приобрела репутацию «корейского Распутина» и «серого кардинала» при президенте. Пак Кын Хе и не скрывала, что подруга дает ей добрые советы. Однако подруга давала советы и другим персонам – поскольку в сложившихся коррупционных схемах чувствовала себя, как рыба в воде.
Цой Сун Силь владела многочисленными благотворительными фондами – и взимала дань с крупнейших чеболи в пользу этих фондов в обмен на разные интересные бонусы вроде минимизации налогов и беспошлинной торговли. Один только Samsung перевел для Цой 72 миллиона долларов – сейчас фактический глава корпорации Ли Чжэ Ён арестован и находится под следствием.
Кроме того, Цой Сун Силь торговала местами в правительстве и в околоправительственных структурах. Но – эка невидаль! Скандал разразился позже – когда в руки журналистов попал планшет Цой.
Видимо, это не было случайностью – оппозиция в лице демократической партии на тот момент уже поставила своей задачей убрать из власти двух подружек, но искала аргументы существеннее, чем старая добрая коррупция.
Планшет оказался настоящим подарком. В нем обнаружилось более двухсот файлов с эскизами речей президента, которые содержательно правила Цой. То есть, выходило, что президент обращался к стране и миру с речами самозванки.
Кроме того, в планшете нашлись многочисленные документы, содержащие государственную тайну. По сути, выяснилось, что судьба страны находилась в руках случайного человека, вдобавок – гадалки (об эзотерических увлечениях Цой было широко известно).
Дальше все пошло, как по маслу, – импичмент, следствие. Цой Сун Силь свой приговор уже получила – 20 лет тюрьмы. Пак Кын Хе свою причастность к коррупции до сих пор отрицает, а за излишнее доверие к подруге принесла перед нацией извинения.
После отлучения Пак Кын Хе от власти прошли выборы нового президента – им стал Мун Джеин. Пока он чрезвычайно популярен – южнокорейские мужчины раскупают галстуки «как у Муна», а для детей выпускаются раскраски с его изображениями.
История Пак Кын Хе – это история столкновения «конфуцианской цивилизации» с современным миром. С одной стороны – верность подруге детства, память об отце плюс «рука руку моет» как исторический принцип. То есть, это та «скрепа», которая досталась Южной Корее из глубины веков. С другой стороны – явное нежелание современного общества жить в коррупционном зазеркалье.
И дело даже не в том, что накануне импичмента первой женщине-президенту на улицы Сеула выходило до миллиона граждан. Их возмущение наглой коррупцией не в последнюю очередь и решило судьбу Пак Кын Хе. Важно, что в обыденной жизни эти граждане – и так тоже сложилось исторически – отвергают денежное вознаграждение за услугу – как стиль, как источник дохода.
Вот она – «скрепа» номер два. Чаевые в Южной Корее считаются дикостью. Если официант выбегает за вами из ресторана – значит, вы оставили денег больше, чем в счете. То же самое с таксистами и горничными в отелях.
Такой же дикостью считаются и привычные для нас поборы на подарки школьным учителям. Если родитель хочет сделать учителю приятное – он в лучшем случае принесет ему стаканчик кофе (в Южной Корее обожают кофе). А дети могут принести учителю сладости.
Помочь человеку от души и бесплатно – это норма. Если вы, не зная языка, сели в автобус, который едет не туда, – на следующей остановке водитель выйдет вместе с вами и покажет на дощечке с расписанием, какой номер вам нужен.
Плюс – личная скромность, на каждой ступеньке общества. Ведь и у коррупционеров, ворочающих миллиардами, в ходе расследований не было замечено ни дворцов, ни яхт. Бизнес и образование детям – да, а показная роскошь – это неприлично (см. про одни ботинки).
Сделаем осторожное предположение. Если в обществе уживаются эти две «скрепы» – почитание коррупции при ведении дел и завидная щепетильность на бытовом уровне – будущее этого общества внушает надежду. Если коррупция не разъедает страну по всей вертикали – есть вероятность, что «скрепа снизу» победит «скрепу сверху». Так что пожелаем успехов президенту Му Джеину.

Наталия Пахомова

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Доверие как ведущий показатель социального капитала

Доверие является «ядром» социального капитала. О важной роли доверия в экономике писал еще более 200 лет назад А. Смит, хотя...

Закрыть
62 запросов. 0,720 секунд. 41.3374633789062 Мб