July 20, 2018

Южная Корея – «скрепа снизу». А что Тайвань?

Итак, мы сделали осторожное предположение, что надежда на искоренение системной коррупции в Южной Корее – в личной добропорядочности рядовых граждан. Как это может работать? Как персональная честность – величина скорее лирическая – способна конвертироваться в благие перемены на уровне государства?
Инструменты нашлись. Южнокорейские власти рассудили, что если человек видит несправедливость и не готов о ней молчать – для него нужно открыть канал прямой связи.
С 2002-го года в стране действует закон «О борьбе с коррупцией». Он родился в недрах Комитета по аудиту и инспекции – главном антикоррупционном органе Южной Кореи. Согласно этому закону, каждый совершеннолетний гражданин может инициировать антикоррупционную проверку в отношении любого (!) чиновника.
Однако понятно, что рассматривают подобные обращения тоже чиновники – для которых «ничто человеческое не чуждо». Поэтому придумано правило – чтобы минимизировать коррупционную составляющую на этапе рассмотрения жалобы. Чиновник из одного региона работает с сигналами строго из другого, далекого – с которым у него вряд ли есть родственные или деловые связи. А для чистоты результата поднадзорные регионы все время тасуются.
Кроме того, еще с 1999-го года работает знаменитая программа «Open», которой южнокорейцы очень гордятся. Запустить программу стало возможно, когда большинство населения освоилось в жизни он-лайн. Что, кстати, указывает на прямую связь между повышением уровня образования и успехами в борьбе с коррупцией.
«Open» – это он-лайн система контроля за рассмотрением обращений граждан в государственные органы. Человек может в реальном времени наблюдать судьбу своего обращения – куда оно отправилось, кем изучается, с какой скоростью – и, наконец, с каким результатом. То есть, добропорядочный гражданин может быть уверен, что его беспокойство не оказалось напрасным, от него не отмахнулись и не засунули его послание «под сукно».
Мало того. Если случай коррупции подтверждается – заявитель получает вознаграждение – процент от суммы, которая фигурирует в деле. Процент варьируется – от 1%-2% и до 10%. Но не более 195 тысяч долларов. Остальное отправляется в казну – а заявитель торжествует морально и материально.
Причем, что интересно – в отличие от законодательства большинства развитых стран – более суровому наказанию за вовлеченность в коррупционную схему подвергается не взяткополучатель, а взяткодатель.
Идем дальше. А что делать, если ты сам оказываешься объектом коррупции – но скрытой, «домашней», которая в Южной Корее традиционно процветала и оберегалась конфуцианским мировоззрением, – в виде системы подношений и подарков?
Чтобы не подвергать граждан тяжкой дилемме, в 2016-м году вышел закон, регулирующий возможную стоимость подобных знаков внимания. Подарок – не более 43-х долларов, обед в ресторане – не более 25-ти. Закон распространяется на госслужащих, преподавателей вузов и журналистов.
У закона сразу появились противники. Ведь если эти правила прописаны пером – значит, зафиксировано, что означенные категории граждан не чисты на руку. Нет, – сказал законодатель, – мы просто облегчаем им жизнь. А если действительно не чисты и не собираются выполнять закон – последует ощутимый штраф. За превышение стоимости подарка в 10 раз и более – тюремное заключение.
И вот уже хозяева магазинов стали формировать подарочные наборы стоимостью в пределах сорока долларов. А хозяева ресторанов – сочинять меню комплексных обедов или ужинов не дороже 25-ти.
Забавная деталь: распереживались фермеры. Оказывается, до недавних пор принято было дарить «уважаемому человеку» свежую говядину. Продажи ожидаемо упали. Представители разных секторов экономики начали пугать правительство, что в результате этого закона они понесут совокупные убытки на 10,5 миллиардов долларов.
Правительство оценило комичность ситуации: именно это простодушное признание помогло оценить размах «подарочной» коррупции и, соответственно, своевременность принятого закона.
Понятно, что успехи по борьбе с коррупций познаются в сравнении. Для этого международная организация Transparency International (базируется в Берлине) ежегодно публикует «Индекс восприятия коррупции» – сводную таблицу, показывающую распространенность коррупции в госсекторе практически всех стран мира.
Очередной «Индекс» был опубликован в феврале этого года. Россия занимает в нем 135-е место. На 1-м месте – Новая Зеландия, далее следует Дания, Финляндия, Норвегия и Швеция. Южная Корея – пока на скромном 51-м. Но зато опережает Китай – тот, несмотря на всю суровость борьбы с коррупцией (включая смертную казнь), лишь на 77-м месте.

Тайвань
Но вот Тайвань, который имел во многом схожие с Южной Кореей стартовые условия, вышел на 29-е место, сравнялся с Португалией и Катаром и постоянно повышает свои показатели. В чем секрет?
В середине 20-го века у Тайваня и Южной Кореи было чрезвычайно много общего – обе страны бедные, с разрушенной экономикой и дикой коррупцией, с конфуцианством в крови и горячим стремлением к полной независимости. У Тайваня такое положение накладывалось еще на болезненные отношения с Китаем, желанием отстроиться не только политически, но и в своей самоидентичности.
Китай до сих пор считает Тайвань своей провинцией и накладывает в ООН вето на признание Тайваня самостоятельным государством. Официально Тайвань называется Китайская Республика. Независимость Тайваня признают лишь 23 страны – в основном карликовые островные плюс некоторые страны Латинской Америки. Но именно эта де-юре «ущербность» является для Тайваня мощным экономическим и культурным катализатором развития: мы – не Китай («мы не рабы»).
Поэтому современный Тайвань оказывается более «западоориентированным», чем та же Южная Корея. В образовании и бизнесе английский язык используется наряду с китайским. Причем, в вузах, если вопрос преподавателя задан по-китайски, студент может ответить по-английски, и ответ будет принят.
Ныне действующий президент Цай Инвэнь – первый тайванский президент-женщина – публично провозгласила, что примером для подражания ей видится Ангела Меркель.
Кстати, о президентах. На Тайване все последние годы не наблюдалось такой чехарды первых лиц с последующим разоблачением, как в Южной Корее. Да, все помнят коррупционный скандал, который разразился после ухода президента Чэнь Шуйбяня. Лидер Демократической партии прогресса, Чэнь Шуйбянь дважды избирался на президентский пост, после чего в 2008-м году был обвинен во всех смертных грехах – взятках, отмывании денег, растрате государственных средств, торговле должностями – и осужден на пожизненное заключение.
В тех же преступлениях плюс дача ложных показаний была обвинена и жена президента – ее имя У – и тоже приговорена к пожизненному сроку. В 2015-м году Чэнь Шуйбянь был отчасти помилован – переведен под домашний арест в связи с ухудшением здоровья. А жена его так и продолжает сидеть – несмотря на то, что передвигается в инвалидной коляске.
По-видимому, судьба президента-коррупционера произвела сильное впечатление и на общество, и на властные структуры – поскольку больше никто не решился повторить его путь.
Все высшие руководители обязаны – и исправно это делают – отчитываться обо всех личных тратах, включая, например, чеки на авиабилеты. При министерстве юстиции существует Антикоррупционное управление, лозунг которого – «за чистое правительство». Руководство Тайваня декларирует приверженность Конвенции ООН «Против коррупции» и старается принимать участие во всех международных мероприятиях на эту тему.
Возможно, эта подчеркнутая тяга к западным стандартам и позволяет Тайваню довольно успешно бороться с коррупцией, поскольку коррупция в местной ментальности – это архаика, «китайщина», в которой никто не хочет быть замечен.
При этом основная ставка в борьбе за «чистые руки» делается на молодежь и ее образование. Высшее образование построено по американским стандартам – с возможностью выбора самых разных предметов. Образование платное, но стоимость его чуть не в 10 раз ниже, чем в Европе и в США. Поэтому сюда приезжают учиться все больше западных студентов – что позволяет местной молодежи развиваться «поверх границ».
Правда, в тайванских вузах имеется своя специфика. Например, на 1-м курсе вы столкнетесь с таким обязательным предметом, как «подметание». Ну, да, современному студенту в вечных наушниках не худо напомнить, что «труд сделал человека» – хорошего человека, привыкшего трудиться и отвергающего для себя незаконную наживу (в частности).
Законодательно, кстати, тема незаконной наживы здесь рассматривается иначе, чем в Южной Корее. Более суровое наказание несет не взяткодатель, а взяткополучатель.
В стране действует закон «О защите осведомителей» – то есть, имеется запрос на сигналы о коррупции «снизу». И это работает, поскольку в частной жизни жители Тайваня на удивление напоминают южнокорейцев – так же отзывчивы и бескорыстны. Любой «пришлый» может рассчитывать на самую подробную помощь в поисках маршрута, временного жилья и т.д. Если вы уронили в транспорте или на улице кошелек – вам на это любезно укажут, да еще и поднимут. В кафе или ресторане можно смело оставить на столике тот же кошелек, ноутбук, телефон – ваши вещи никто не тронет.
Вообще, Тайвань считается одной из самых безопасных стран в мире. По некоторым оценкам – второй после Японии. Вдобавок, здесь комфортно и женщинам – одинокая дама даже ночью на улице может чувствовать себя в полной безопасности.
Однако, уважение к закону должно же и чем-то зримо подкрепляться. Вот отличный пример. Полиция остановила суперкар Lamborghini Murcielago SV для заурядной проверки документов. В ходе проверки выяснилось, что номерной знак на красавце принадлежит седану Ford. Полиция изъяла суперкар у владельца – за нарушение местных законов. Но это не все. Власти устроили автомобилю показательную казнь – чтобы ни у кого не возникло подозрения, что эта игрушка может быть продана по сходной цене кому-то из «своих», или хотя бы распроданы отдельные ее детали. Несчастный Lamborghini был разорван кранами на мелкие кусочки. А вся процедура записывалась на видео, после чего была выложена в сеть – на You Tube. То есть, чтоб никому было не повадно нарушать законы – раз, и чтоб все знали, что полиция ни в коем случае не действует в корыстных целях, – два. Ролик с записью набрал рекордное число просмотров.
Подытоживая, можно предположить следующее. В Южной Корее резервы по общенациональной борьбе с коррупцией власть видит в ментальных и душевных, исторически сложившихся качествах своих граждан. Дайте хорошему человеку возможность сообщить о воровстве – и воровства станет меньше. Избавьте хорошего человека от необходимости делать и принимать ритуальные подарки – и бытовая коррупция сойдет на нет.
А на Тайване включаются другие механизмы. Мало быть хорошим человеком – надо стать человеком с общемировыми ценностями. Борьба с коррупцией должна стать борьбой с собственным прошлым.
В обществах с таким сложным бэкграундом, как Южная Корея и Тайвань, обе схемы должны по-своему работать. Тем более, что в обоих случаях упор делается на прозрачность последствий. Но недаром же в последнем «Индексе восприятия коррупции» Тайвань чуть не вдвое обогнал Южную Корею.

Наталья Пахомова

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Южная Корея: две скрепы

Бывший президент Южной Кореи Пак Кын Хе, своего рода азиатская «железная леди», в свои 66 лет находится в заключении в...

Закрыть
56 запросов. 0,707 секунд. 36.5059738159182 Мб