January 20, 2019

Сможет ли Россия выйти из кризиса?

В сентябре 2011 г. российская общественность была немало удивлена внезапной рокировочкой президента с премьером, позволявшей Владимиру Путину вновь вернуться на высший пост нашей страны и существенным образом перестроить политическую систему. За прошедшие с тех пор четыре года выяснилось, что и без того совсем не «травоядный» режим стал еще более жестким. Сегодня мы можем вполне определенно сказать, зачем Кремлю понадобился такой разворот.

В общественном мнении пока еще явно доминируют упрощенные оценки, отводящие слишком большую роль личности Путина. Хотя в персоналистских авторитарных режимах значение «национального лидера» и впрямь огромно, думается, на первый план все же следует выводить объективные обстоятельства.

Можно ли сказать, как это делают нынче многие противники Путина, что президент России стал неадекватен, что он растерян, что он не понимает, как управлять страной в кризисной ситуации? Вряд ли. Многие диктаторы прошлого мечтали бы о такой «неадекватности». Они теряли высокие посты в результате утраты народной любви, но Путин за последние годы лишь укрепил свои позиции и превратил «культ должности» в «культ личности».

Можно ли сказать, как это делают многие сторонники Путина, что президент России, ужесточая свой политический курс, лишь отвечает на происки врагов – внешних и внутренних? Вряд ли. Если «враги» не подрывали позиции режима в эпоху «благословенных нулевых», то почему же они активизировались теперь? Очень уж подобная трактовка новейшей истории напоминает сталинскую теорию обострения классовой борьбы по мере продвижения к социализму.

Давайте вместо того, чтобы строить гипотезы вокруг личности Путина (то ли губителя, то ли спасителя отечества?), посмотрим на объективные экономические показатели. Как ни странно, политические пертурбации последнего времени в полной мере определяются состоянием экономических проблем.

Средние темпы роста ВВП с 1999 г. (когда Путин впервые пришел на пост премьер-министра и начал, по сути дела, свою президентскую кампанию) до 2008 г. (когда по России впервые прошелся экономический кризис) составляли семь процентов в год. Это был явный успех пореформенной хозяйственной системы. Созданная Егором Гайдаром рыночная экономика в сочетании с высокими ценами на нефть стала, наконец, приносить плоды. Рост ВВП обеспечил рост реальных доходов населения. Люди в основной своей массе стали жить значительно лучше. И хотя Россия за столь короткий срок, естественно, не могла войти в число благополучных стран мира, контраст с эпохой испытаний, пришедшейся на 1990-е гг., был по-настоящему разительным.

А что теперь? Средние темпы роста ВВП с 2009 по 2014 гг. составили всего лишь один процент. Кризисный провал сменился на пару лет неуверенным подъемом, а ныне мы вновь вошли в полноценный кризис, когда реальные доходы населения снизились. Энергетический рынок рухнул. Автомобильный рухнул. Туристический рухнул. Рынок недвижимости находится в состоянии стагнации: достраивают старое, но продать уже трудно. Многие люди стали экономить даже на еде. И хотя накопленный в хозяйственной системе запас прочности пока удерживает Россию от падения в нищету, ничего хорошего про нынешнее положение дел сказать не сможет даже самый, что ни на есть, верный последователь вождя.

В первый путинский период (1999 – 2008 гг.) у избирателей были реальные причины поддерживать действующую власть. Конечно, успехи не были связаны непосредственно с Владимиром Путиным, а стали следствием рыночных реформ 1990-х гг. в сочетании с эффектом девальвации и дорогой нефтью, но рядовой избиратель вряд ли принимал во внимание подобные тонкости. Он благодарил за успехи лично «национального лидера» и отдавал ему свой голос.

Во второй путинский период (включающий и медведевскую интерлюдию) у избирателей постепенно исчезали реальные причины для поддержки общего курса, проводимого Кремлем. Благодарить власть стало совершенно не за что. В демократических системах при подобных поворотах люди начинают отдавать свои голоса оппозиции. Но вряд ли Путин готов был смириться с уходом в отставку по-настоящему. Чувствуется, что он настроен править Россией еще довольно долго. В такой ситуации ему нужно было что-то придумать для укрепления своей личной власти. Причем выстроить новую политическую систему так, чтобы она не зависела от экономических перспектив. И это действительно было сделано. Режим стал более жестким и более идеологизированным. Манипуляции в СМИ и на выборах стали совершенно беспардонными.

Таким образом, можно сказать, что трансформация путинского режима оказалась жестко предопределена резким ухудшением состояния дел в экономике. Но возникает вопрос: не проще ли было взяться за экономику, нежели за «затягивание гаек»?

Критический момент для российской экономики наступил в самом конце 2013 г. Пока страна спокойно готовилась к Новому году, закупая водку с мандаринами, статистики подводили итоги и констатировали весьма печальную ситуацию.

В целом, конечно, многим было ясно и раньше, что экономика висит «на нефтяных соплях». Если цены на нефть идут вверх, мы процветаем, если рушатся, ВВП начинает падать. Однако до конца 2013 г. оптимисты (а их у нас было немало) полагали, будто при сохранении сравнительно высоких цен на энергоносители возможно все же относительно нормальное развитие. Посткризисный период (2010-2012 гг.), казалось бы, это подтверждал. Три-четыре процента роста в год мы имели, и хотя в сравнении с докризисным семипроцентным ростом это был весьма невеселый результат, народ худо-бедно жил, питался, обновлял иномарки и даже приобретал квартиры с помощью ипотеки.

Итоги 2013 г. разрушили подобные оптимистичные представления. При высоких ценах на нефть, колебавшихся в интервале от 100 до 110 долларов за баррель, рост ВВП практически прекратился. Точнее, вырос чуть больше, чем на процент, что было просто ужасно для развивающейся страны, желающей догонять Европу. Руководству страны, стало ясно, что нефть перестала быть локомотивом развития, и теперь без реформ мы из стагнации не выберемся.

Какие реформы тогда напрашивались? Теоретически возможны были три варианта. Условно назовем их: вариант Дмитрия Медведева, вариант Сергея Глазьева и вариант Алексея Кудрина.

Вариант Медведева стал реализовываться на практике. Экономику попробовали подстегнуть с помощью девальвации в надежде добиться импортозамещения и связанного с ним роста по образцу кризиса 1998 г. Тогда рубль рухнул примерно в пять раз, это сделало импорт практически недоступным для населения, и освободившуюся нишу на рынке заняли отечественные производители.

Увы, как видим мы сегодня, вариант Медведева в новых условиях не сработал. Масштабы девальвации сейчас заметно меньше, чем в 1998 г., ввоз товаров из-за рубежа сохраняется, и даже административные ограничения на импорт (введенные в августе 2014 г.) отечественному производителю не помогли.

Главное отличие от ситуации конца 1990-х гг. состоит в том, что тогда капитал начал активно возвращаться в Россию, тогда как сейчас деньги от нас бегут, и делать серьезные вложения в экономику бизнес не хочет.

Вариант Глазьева предполагает, что государство различными способами активно содействует инвестициям, коли уж частный сектор вкладывать деньги не хочет. Можно направлять бюджетные ресурсы в ВПК. Можно использовать средства ФНБ на развитие инфраструктуры. Можно осуществлять эмиссию силами Центробанка. Сторонники такого подхода предполагают, что госинвестиции создадут «эффект локомотива», т.е. потянут за собой развитие все большего числа предприятий.

В стабильной экономике такого рода эффект иногда действительно может быть достигнут. Однако у нас данный вариант вряд ли сработает.

Если говорить о бюджетных вложениях, то для них, увы, по крупному счету, уже нет средств. Чтобы что-то вложить, надо у кого-то деньги отнять.

Если же говорить о ЦБ, то он, конечно, может «напечатать» сколько угодно рублей. Но маловероятно, что эти деньги пойдут в инвестиции. Скорее всего, эмиссия станет источником роста цен, породит крупные спекуляции и, в конечном счете, усугубит проблему бегства капиталов за рубеж.

Вариант Кудрина – единственный шанс реально помочь российской экономике. Он предполагает формирование благоприятного инвестиционного климата с тем, чтобы бегство капиталов прекратилось само собой. Инвестиции могли бы поднять производительность труда, сделать наши предприятия более эффективными, и, в конечном счете, снять экономику с нефтяной иглы.

Данный вариант развития реалистичен в иной политической ситуации, однако нынешний Кремль на него не пойдет. Нормальный инвестиционный климат предполагает антикоррупционную политику, реформу правоохранительных органов и налаживание хороших отношений с Западом. На словах, конечно, Путин всегда с таким подходом соглашался, однако на деле он требует демократизации всей политической системы. А это для Кремля неприемлемо. Несколько лет назад казалось, будто демократизация возможна, но сейчас видно, как власть сопротивляется даже слабым попыткам трансформации режима.

В общем, получается тупик. Вариант Медведева не работает. Вариант Глазьева опасен для экономики. Вариант Кудрина опасен для выживания режима.

В этой ситуации мы обречены на кризис.

©Травин Дмитрий 2015

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Культура, государство  и коррупция

Известно, что  до границы с Финляндией наши водители обычно  гонят со скоростью 120, а миновав границу - только 80 км.в...

Закрыть
62 запросов. 0,821 секунд. 47.2349624633792 Мб