November 29, 2020

Где дорога к правовому государству?

Если опросить россиян, то многие скажут, что желали бы жить в условиях безопасности, справедливости. Но в кругу близких выскажут сожаление, что не были членами кооператива «Озеро». Имели бы миллионы долларов и жили бы в роскоши. Это противоречие желаний связано с нашей культурой. Именно ее черты позволяют объяснить, почему нам до сих пор не удается построить правовое государство, обеспечить верховенство права и справедливый суд.

Россияне часто проявляют стремление к познанию, к эксперименту, освоению нового. Вспомним: Ползунов, Вавилов, Сикорский, Зворыкин, сегодня – Павел Дуров и многие другие. Но при этих достоинствах есть черты, которые не позволяют обустроить нашу жизнь. Мы покорно принимаем беззаконие и произвол власти. Подобно герою фильма «Брат» считаем: «Где сила, там и правда». Заплатив налоги, мы уже не пытаемся контролировать расходы бюджета. Считаем, что эти средства уже не наши, они были данью монголам, затем князю, царю, теперь нынешней власти. В душе мы все еще крепостные, но отнюдь не Граждане.

Многие из нас надеются на пришествие «доброго царя – президента», который «сделает всем хорошо». Сами же разбираться в политике не желают. Не хотят участвовать в НКО, движениях, оппозиционных партиях. В отличие от французов и армян, мы не выходим на митинги протеста. Впрочем, многие выйдут, если обяжет начальство или проплатят участие и поддержку власти.

Общество наше предельно атомизировано, разобщено. Солидарность – не наша традиция. Если нам не выплатят зарплату, не будем бастовать, создавать профсоюз, мы напишем челобитную президенту. У нас всегда «царь хорош, а бояре плохие».

Многие, несмотря на печальный советской опыт, сохраняют надежду на государство, на бесконтрольно правящую бюрократию. Предпочитают государственную собственность частной. Не понимают важность стимулов, рыночной и политической конкуренции. Верят в утопию «социализма с человеческим лицом». И мы не интересуемся опытом развитых стран. Техническими достижениями – пожалуйста! А созданием эффективных социальных институтов – нет. Повторяем за продажными журналюгами: «Европа нам не указ. У России особый путь!»

Черты правящего режима, отношения между органами власти и населением в любой стране определяются не столько законами, сколько обычаями и господствующей моралью. Да, в ПДД прописано ограничение скорости на шоссе. Но мы знаем, что остановивший нас гаишник предпочтет получить отступные и не будет оформлять протокол. И скорость мы превышаем. Знаем, что гаишнику надо ежедневно сдавать начальству предписанную сумму коррупционного дохода. Если сравнивать нас с соседями, то мы, по своей склонность к воровству, взяточничеству, казнокрадству, не похожи на финнов или шведов. Мы скорее – цыгане.

Верховенству права в России, прежде всего, мешает патерналистское мировоззрение россиян. Оно сводится к формуле: «Начальник всегда прав!» Но если граждане не мыслят иного устройства государства кроме самодержавия, неважно, в образе царя, генсека КПСС или авторитарного президента, то лояльность к начальству всегда будет для них важнее закона.

Беззаконие, коррупция, казнокрадство пронизывают все сферы нашей жизни. Малый и средний бизнес задавлен надуманными требованиями налоговых, пожарных и санитарных чиновников. (В прошлом году его численность сократилась на 600 тыс.) Те предприниматели, кто еще работает, платят чиновникам дань. Правда, кое-кто из «своих» бизнесменов на нашем беззаконии делает гешефт, получая госзаказы по выгодным ценам. Впрочем, и им приходится давать чиновникам «откат».

Сегодня немалая часть рыночной цены квартир в новостройках – затраты на откаты чиновникам. Власти планируют строить дороги за наши налоги, но хотят брать с нас плату за их использование. Мы это знаем, но не протестуем. Не зря простых россиян сегодня сравнивают с нефтью. Смысл их существования – приносить доход власть имущим.

Что  думают россияне по поводу предложенных Путиным изменений в Конституцию? Большинство ответит, что Конституцию не читали. А некоторые еще добавят: «Кто у нас чтит закон?»  И будут правы.Сталинская конституция была «самой демократичной» в мире. Но разве она помешала властям творить произвол, репрессировать миллионы?

Какое представление господствует в сознании россиян? Что наш президент и его подельники могут быть осуждены за казнокрадство, как недавно была осуждена президент Южной Кореи? Нет, у нас есть понимание, что выступления «против начальства» скорее похожи на желание перебить плетью обух.

В Европе монархов лишили реальной власти еще два века назад. Политику правительства там определяют избранные народом его представители – депутаты. Они контролируют работу министерств и ведомств и не позволяют разворовывать деньги налогоплательщиков. Если в демократических государствах недовольство граждан политикой правительства сказывается на результатах выборов и смене правительства, то в России люди участвовать в выборах не желают. В Швеции процент участия граждан в выборах около 90%, а в России реально едва дотягивает до 35%. (см. статью в Еже «РЕАЛЬНОЕ НАРОДОВЛАСТИЕ. ПРИМЕР ШВЕЦИИ» 13 АВГУСТА 2019) Такое неучастие в выборах – своего рода наш тихий протест, безобидный для власти.

Коррупция поразила и суд. Это признал даже член правящей «элиты» председатель Конституционного суда В. Зорькин: «Мздоимство в судах стало одним из самых мощных коррупционных рынков в России. Судебная коррупция встроена в различные коррупционные сети, действующие на разных уровнях власти: например, в сети по развалу уголовных дел и перехвату чужого бизнеса»[1]

Но что определяет нашу политическую культуру? Несомненно, большую роль играет мировоззрение «элиты» – силовиков и олигархов, цель которых – престижное потребление, роскошные особняки, мерседесы, зарубежная недвижимость и вклады в офшорах. Плюс сохранение ими своей власти любой ценой, в том числе путем репрессий, одурманивания населения с помощью телевизионной пропаганды и послушных церковных иерархов. Схожие цели и мировоззрение было у царей, королей, ханов. Сегодня оно проявляется у «элит» автократий, в том числе стран, где президентов-диктаторов и послушных им депутатов избирает народ.

Однако наша патерналистская культура определяется не только «элитой». Ее основа – отношение большинства граждан к своим правам, к проводимой властью политике «капитализма для своих», к «карманному» характеру наших судов. При таком лояльном отношении низкая зарплата россиян и нищенские пенсии нам гарантированы.

Возникает естественный вопрос: можно ли при аморальности «элиты» и рабской покорности народа добиться верховенства права? Откуда взяться у нас правосознанию, подобному европейскому? Россия – европейская страна, но только по географическим признакам. Отсутствие правосудия в России XXI века, доминирование коррупция и силового способа разрешения конфликтов – признаки несовременного общества, архаичного, социально-некомпетентного массового сознания. А ведь еще Св. Августин (354–430 гг.) сказал: «Государство, лишенное правосудия, суть – шайка разбойников!»

Истоки бесправия граждан и произвола власти

Как отметил Ю. Пивоваров, «русское право – это право, которое порождается властью. И смысл его – обслуживание властью самой себя, своих собственных нужд. В рамках возникавших сословий их членам полагались обязанности. Но при этом русское право никогда не предполагало свободу. Оно наделяло обязанностями, но не давало прав. Русское право с самого своего начала – крепостное, запретительное, обязывающее. И порожденное властью, сутью которой всегда было и по-прежнему является насилие». Но в цивилизованных странах право – это прежде всего нормы, запрещающие насилие!

Причина – наше историческое наследие. Произвол, творимый князьями Московии, многовековое самодержавие сформировали в России специфическое отношение к закону. Шеф жандармского корпуса российской империи А. Бенкендорф заявил А. Дельвигу, имевшему неосторожность сослаться в разговоре на один из законов: «Законы пишутся для подчиненных, а не для начальства, и Вы не имеете права в объяснениях со мною на них ссылаться или ими оправдываться». Но ведь именно такое понимание роли законов доминирует и в головах наших нынешних власть имущих!

В отличие от Европы, у нас всегда институты власти основывались на силе и деспотии восточного типа. Кровавые расправы Ивана Грозного преследовали цели не только утверждения самодержавной царской власти, но и подавления инакомыслия, устрашения подданных, создания атмосферы страха, в которой власть князя уже не встречает сопротивления. При этом Иван IV обосновывает свое право судить не только за дела, но и за мысли. Начиная с правления Ивана Грозного, в России утвердилась деспотия – бесконтрольный властный произвол и полное бесправие подданных.

Произвол был и при царях, и при Сталине, продолжился при его преемниках – генеральных секретарях КПСС, доминирует и сегодня. Он принимает разные формы – неправосудные решения суда, нарочито расплывчатые формулировки статей закона, вроде закона об иностранных агентах. Еще Герцен писал: «Русский, какого бы звания он ни был, обходит или нарушает закон всюду, где это можно сделать безнаказанно; совершенно также поступает и правительство».О нашем пренебрежении к закону Ключевский писал: «Наша беда в нас самих: мы не умеем стоять за закон»[2].

Как свидетельствуют опросы, в современной России по-прежнему преобладают неправовые, по сути, средневековые общественные практики. Об этом свидетельствуют данные российских социологов – Т. Заславской и М. Шабановой: 66% опрошенных пытались восстановить свои законные права через суд. И для 73% сопротивлявшихся произволу эти попытки оказались безуспешными, поскольку доминируют неправовые практики. Основными субъектами, нарушающими права граждан, являются власти разных уровней – их назвали 89% респондентов»[3].

Верховенство права и частная собственность

Часто задают вопрос: почему римское право, предусматривающее равенство людей перед законом, прижилось в Германии или Франции, а не в России? Причина этого – в отсутствии в России (вплоть до 1991 года) узаконенной частной собственности. Лишь после массовой приватизации квартир восприятие этого института россиянами изменилось.

Попробуем опираясь на работы известных экономистов популярно объяснить связь института частной собственности и верховенства права. В первобытных племенах, (и сегодня живущих в дебрях Амазонки сбором плодов леса) численностью 30-40 человек, господствуют доверительные отношения. С переходом к земледелию и скотоводству численность сообществ достигла многих тысяч человек. Власть в них обычно захватывали «специалисты по насилию», которые учреждали «естественные государства» и ставили во главе пирамиды своей власти фараона, князя, шаха. Наделять крестьян правами священной частной собственности правителям было не с руки, выгоднее было предоставлять землю крестьянской общине, вводя коллективную ответственность за уплату дани монарху. Так во всем мире утвердился «азиатский способ производства», в котором нет места ни для частной собственности, ни для ее защиты людей от произвола власти.

Впрочем, при азиатском способе производства допускалась «условная собственность», когда «своим» купцам давали возможность владеть активами. Но только если они исправно платили ренту властям. Если купцы выступали против монарха, то их лишали бизнеса. Именно так охарактеризовал свое положение условного собственника российский олигарх Роман Абрамович. Такие отношения еще называют властью-собственностью. То есть у  кого есть близость к власти, у того может быть и собственность. Именно эти отношения сегодня характерны для крупных фирм России.

Исключением в истории цивилизации стала древняя Греция, Афины. Там пригодная к обработке земля тянулась узкой полоской вдоль берега моря, а горы защищали от набегов кочевников. Крестьянам приходилось убирать камни, облагораживать почву. Со временем они стали воспринимать свои участки как частную собственность. То есть сложился обычай обладания конкретным земельным участком многими поколениями, причем без вмешательства монарха или общинного передела.  Добавим, что  в Афинах установилась и нетипичный для древнего мира режим прямой демократии.

Греки вели морскую торговлю с соседями. Их торговые суда также воспринимались обществом как собственность семьи. Греки и римляне были заинтересованы в обязательных для всех правилах, по которым и собственник, и его вдова и дети в случае нарушения договоров разрешали споры «по справедливости», а не в пользу тех, кто был ближе к власти или лучше владел оружием. Проявился запрос общества на справедливый суд.

Так у греков сформировалась традиция частной собственности на землю, на дома и торговые суда, традиция разрешения споров в суде по закону. Произошла своего рода «мутация» общественных отношений, господствующих в «естественных государствах». Возникли порядки, присущие «государствам открытого доступа» к ресурсам и занятием бизнесом. Позже традицию частной собственности и разрешения споров в независимом суде переняли римляне. Франки и германцы, тоже ставшие после завоевания римских провинций владельцами участков земли, со временем восприняли частную собственность и принцип верховенство права. В XVIII веке именно частная собственность на средства производства сделала возможной промышленную революцию в странах Европы и США, превратившую их в лидеров мира.

Частной собственности в европейском понимании не было в культуре персов, арабов, славян, других народов, живущих в рамках «азиатского способа производства». В Московии вся земля принадлежала царю – самодержцу. Его придворные не зря именовались помещиками, они получали наделы во временное пользование «по месту» их службы. Царь со своими опричниками могли этот надел отобрать. Крестьяне же были данниками помещика и царя. Они обрабатывали наделы, временно выделенные им общиной по числу мужчин в семье. Так в России сформировалась традиция общинного землевладения.

Массовые поджоги домов фермеров – «мироедов», выделившихся из общины в начале ХХ века, а также принятая в 1917 году резолюция Всероссийского съезда крестьянских делегатов против реформ Столыпина, показывают укоренившегося в сознании российских крестьян непринятие частной собственности на землю: «Земля – мать родная, ее нельзя продавать!» Но если нет института частной собственности, то нет и экономических основ  для верховенства права. Зато есть  условия для формирования основанной на произволе и бесправии граждан, власти. Такой, как стал преступный режим большевиков-чекистов.

В начале 1990-х подавляющее большинство россиян не понимали, какие меры надо предпринять для перехода к рынку. Даже советские академики-экономисты бредили утопией «социализма с человеческим лицом». Более-менее понимали это молодые экономисты из группы Гайдара. Они сумели объяснить суть необходимых реформ популярному тогда национальному лидеру Б. Ельцину. Растолковывать широким массам не стали, сомневаясь, что их поймут. Слушания в Верховном Совете РФ в 1992г. показали, что они были правы. Депутаты возмущались ростом цен в магазинах, даже не понимая, что причина этого – в огромной в массе денег, напечатанных еще коммунистическим правительством. Тот факт, что Съезд народных депутатов отправил «правительство реформ» в отставку, а на выборах 1993 года наибольшее число голосов получила партия болтуна Жириновского, сомнения реформаторов только подтвердили.

О чем говорит этот опыт? Если исходить из логики Мансура Олсона, автор книги «Власть и процветание», лауреата Нобелевской премии, то крушения неэффективных режимов власти вызывают не экономическая стагнация, а социальный шторм, связанный со снижением уровня безопасности для граждан. Например, так было в Петербурге в феврале 1917 г., когда горожане остались без хлеба. По схожей причине в 1991 г. развалился СССР, не имевший валюты на импорт продовольствия. А дефолт 1998 г. привел, наконец, к реформе государства, выразившейся в принятии для всех олигархов обязанности уплачивать налоги.

Сегодня Россия похоже на старую шлюпку, которую несет течение. Это течение – мировой спрос на углеводороды и наша возможность импорта товаров высоких технологий. Мимо нее идут современные лайнеры развитых государств. Шлюпка наша опрокинется лишь тогда, когда начнется шторм, т.е. произойдет резкое падение цен на углеводороды и у нас не останется средств закупать товары по импорту. Тогда мы и будем сожалеть, что вовремя не построили современный корабль.

Для реализации в стране назревших реформ необходимо острое опасение за свою безопасность и «низов», и «элиты». В сытом, смирившимся с действующим порядком обществе, реформы не произойдут. Причем для успеха реформ нужны не только заинтересованные в них люди, но и «чудаки», бросившиеся на амбразуру.

Модернизацию страны всегда проводит образованная элита. Как показывает опыт, если к власти приходят «низы», то они лишь восстанавливают архаичные порядки. Но чтобы представители элиты пошли на реформы, нужно не только массовое недовольство «низов». Надо чтобы представители элиты почувствовали острую необходимость обеспечить свою безопасность. Директора советских предприятий, осознав стремительный развал власти партноменклатуры, пошли на приватизацию. Она давала им более безопасное положение собственника, чем статус директоров, назначаемых обкомами КПСС.

При этом перед членами «элиты» в период назревания реформ всегда стоит дилемма: что безопаснее – не высовываться, работать в рамках действующей системы (тихо сидеть в шлюпке) или примкнуть к реформаторам (власть может и выкинуть вас из шлюпки, но, возможно, удастся заменить шлюпку на современный лайнер). Сегодня правящий режим уже не в состоянии обеспечивает безопасность членов нашей «элиты», сравнимую с их безопасностью на Западе. Частная собственность у нас условна, нужна «крыша», приходится платить административную ренту. И бизнесмены знают, что для в суперпрезидентской республике, как бы ее не камуфлировали, законы не имеют значения. Если ты не «свой» – пиши пропало. Отсюда – отток капитала и отъезд олигархов из России. В прошлом году страну покинуло более сотни долларовых мультимиллионеров. Однако с вывозом капитала все больше проблем в связи с наложенными на Россию санкциями.

Безопасность, которую жаждут наши олигархи, дает стране шанс. Ведь им обеспечить своим потомкам наследство надежнее через честную полицию, независимый суд и верховенство права, чем даже с помощью батальона охранников. Отсюда заявка части наших «стационарных бандитов» (по Олсону) на переход к правовому «государству открытого доступа» к ресурсам и занятием бизнесом. Именно оно должно когда-нибудь прийти на смену «естественному» авторитарному режиму нынешней власти. И многие из предпринимателей и их друзей во власти склоняются к идее парламентской республики, копирующей акционерные общества, где власть принадлежит акционерам – избирателям, контролирующим менеджеров.

Повлиять на карьеру во власти потенциальных реформаторов мы сегодня не в состоянии. Но можем информировать, просвещать, убеждать, объясняя возможно большему числу сограждан природу институтов, позволившим странам Европы, США и Канаде жить богато. Зависть к высокому уровню жизни европейцев, к их правам и свободам, стихийное развитие института частной собственности помогут изменить политическую культуру новых поколений, т.е. построить фундамент будущих реформ. Другой дороги к правовому государству у нас пока нет.

* * *

Обсуждая дорогу России к верховенству права, надо учитывать, что существуют две принципиально различные системы социального регулирования:

  •  иерархия, опирающаяся на авторитет правителя и его властные полномочия, что неизбежно порождает систему привилегий (средневековая, советская и современная Россия);
  •  общественная конвенция в форме права/законодательства, декларирующего равноправие граждан.

В любом обществе сосуществуют обе системы социального регулирования. Например, сохраняется иерархия менеджеров в компаниях. Но в развитых странах равноправие граждан перед законом доминирует. Там усвоение населением этого принципа обеспечило переход от силового способа социального регулирования к договорному. Там законы охраняют права человека и, тем самым, обеспечивают сохранение общества от потрясений. Гарантии исполнения закона берет на себя государство в лице суда и правоприменительных органов, наделяемое правом легитимного насилия. Поэтому демократическое государство оценивается политологами как наиболее эффективная правозащитная организация.

Право – социальное благо, которое соответствует интересам всего общества, всех социальных слоев, групп и каждого человека. Ведь право обеспечивает согласование разнонаправленных интересов социальных групп, что позволяет поддерживать в обществе компромисс, предотвращать массовые протестные настроения, тем более их обострение до революции и гражданской войны.

При этом право, как система регулирования массового поведения, опирается на фундаментальные социальные идеалы: свобода, справедливость, демократия, права человека, политическое равенство, безопасность, общественный порядок. Право, как социальная ценность, отрицает произвол и беззаконие.

Право и закон не тождественны, право стоит выше закона. Оно исходит из неотъемлемых, естественных прав человека, которые возникают в момент его рождения. А закон принимают органы государства, потому принятый «карманным» парламентом закон может допускать произвол. Пример тому – советские законы, опираясь на которые власть проводила массовые репрессии.

Самое короткое определение правового государства – государство, где господствует право, а не произвол власть имущих. Чиновники в таком государстве не смеют нарушать закон под угрозой увольнения и судебного преследования. Но и законы там не такие, как в России. Они отражают отношения между индивидом, обществом и государством, когда реально соблюдаются:

  •  прирожденные и неотчуждаемые права и свободы человека;
  •  верховенство правового закона;
  •  правовая организация системы государственной власти на основе принципа разделения властей.

Без разделения властей и системы «сдержек и противовесов» невозможно принятие правовых законов и верховенство права. Без этого невозможна свобода человека. Верховенство права является общеевропейским стандартом для государств в целом и для их судебных систем в особенности. Для оценки верховенство права в той или иной стране сформулированы четкие критерии – контрольный список вопросов, по ответам на которые можно посчитать уровень верховенства права в каждой стране.

К критериям верховенства права обычно относят:

– равенство граждан перед законом;

– неукоснительность исполнения закона;

– неотвратимость наказания за нарушение закона;

– прозрачность и стабильность законодательства;

– отсутствие у закона обратной силы;

– ясность и универсальность правил, по которым принимаются законы;

– независимость судебной системы, прежде всего от исполнительной власти;

– беспристрастные и честные судебные решения и приговоры;

– доступность судов для рядовых граждан;

– отсутствие у правоохранительных органов возможности извращать законы;

– контроль общества за правоприменительной практикой.

По этим критериям Россия не может претендовать на звание правового государства. У нас общественные отношения имеют преимущественно неправовой характер, доминирует силовой способ разрешения конфликтов. Насилие имеет культурное оправдание «сверху» и «снизу» – как «необходимое средство наведения общественного «порядка». В соответствии с этими критериями[4] Россия сегодня находится на 89-м месте (из 113 стран) в мировом рейтинге верховенства права.

***

Что надо сделать, чтобы модернизировать наше средневековое общество? Обратимся к опыту развитых стран. Там необходимость обновления законодательства, учета интересов широких слоев общества привела к появлению массовых партий и работоспособных парламентов. Именно в них, а не в отделе администрации президента, чем является сегодня Госдума, депутаты от лица своих избирателей отстаивают их интересы. В острых дискуссиях они принимают законы, трактуемые как общественное соглашение.  Формирование подобного парламента в России – необходимое условие перехода к верховенству права.

При этом нужно учитывать укорененные в обществе представления о социальной справедливости. Именно их транслируют в законы избираемые населением депутаты. Тем самым путем создания настоящего парламента абстрактная борьба за социальную справедливость трансформируется в политическую конкуренцию за ее конкретное отражение в законе. Реальный партийно-парламентский процесс – наиболее эффективная форма общественного диалога.

Принятие законов – не единственная функция парламента. Не менее важной является его строгий контроль (в рамках системы сдержек и противовесов) за работой органов исполнительной власти. В этом ему помогают специалисты подчиненной парламенту Счетной палаты. Во Франции по традиции председателями парламентских комитетов, наделенных контрольными функциями, избираются представители оппозиционных партий, что дает гарантии их эффективности. Такой контроль позволяет сделать исполнение законов обязательным для чиновников, пресечь разворовывание средств налогоплательщиков.

Во всех странах, и не только в России, актуальна угроза сращивания бюрократии с корпорациями. Так, реализация проектов Илона Маска во многом зависит от финансирования Пентагона. В России это сращивание – господствующая тенденция, прибыль многих компаний в первую очередь зависит от льгот, предоставляемых правительством. Если в стране нет механизмов реального контроля граждан и депутатов за работой органов исполнительной власти, то происходит сращивание бюрократии с корпорациями, рост монополизации экономики. Экономика стагнирует, уровень жизни населения падает. Поэтому так важно, опираясь на опыт в Швеции и Финляндии, других развитых стран, реализовать институты парламентского контроля за работой органов исполнительной власти, предотвратить сползание государства к корпократии.

***

Другое направление реформ – радикальная судебная реформа. (подробнее см. статью «А СУДЬИ КТО?»  ). Защитником прав гражданина, верховенства права является суд. Но исполнять эту важнейшую социальную функцию способен только независимый суд, имеющий реальную власть. К сожалению, независимого и честного суда в России нет. Отечественный суд продолжает действовать по принципу: «Власть указала, суд приговорил».

В. Пастухов справедливо отмечает: «перед демократическими силами стоит сложнейшая задача – ликвидировать криминальный режим, сохранив Россию и укрепив государственность. Отправным пунктом должна стать радикальная судебная реформа. Именно суды, в силу занимаемого ими системообразующего положения, а не спецслужбы, прокуратура или полиция, несут основную ответственность за повальную криминализацию России. Они задают ту матрицу безнаказанности, внутри которой происходит перерождения всех остальных государственных институтов».

Он же справедливо утверждает: «Несмотря на то, что среди российских судей много выдающихся профессионалов и честных людей, все они дискредитировали себя конформистской позицией по отношению к узурпации судебной власти правящим режимом. Дело не в коррумпированности судей, которая не более высока, чем в любом другом ведомстве, а в их неспособности осуществлять правосудие независимо от административного окрика. Это поколение судей для России потеряно и без люстрации проведение судебной реформы, целью которой является восстановление независимого суда, уже невозможно»[5].

Добавим, что недавнее предложение Путина в послании Федеральному собранию ограничить приоритеты норм международного права, поставить российские законы выше международных соглашений – это «зеленый свет» росту произвола нынешней власти. Сегодня ЕСПЧ – последняя надежда несправедливо осужденных судом россиян. Задача правящей корпорации лишить россиян этой надежды на правосудие. Большинство россиян не понимает, что и сегодня Россия вправе выйти из любого международного договора, тем самым сняв с себя обязательства исполнять прописанные в нем нормы. Тогда зачем это заявление президента? Им разыгрывается карта национализма и популизма, когда люди, не сведущие в аспектах международного права, но желающие выпятить роль России в мире, проголосуют за соответствующие поправки в Конституцию. 

***

Несколько слов о назревших реформах в экономике России, связанных с верховенством права. Мировой опыт свидетельствует, что экономический рост обусловлен защитой прав частной собственности и обеспечением соблюдения договоров, т.е. верховенством права и разумностью принимаемых законов. При этом государство должно лишь «дополнять рынок», а органы власти не должны нарушать права граждан, в том числе их экономические права. Действительно, если нет реальных гарантий прав собственности, то не в стране будет и частных инвестиций. Бизнесмены не станут рисковать капиталом, если силовики вольны отобрать успешный бизнес.

Однако наши власти не способствуют развитию предпринимательства, не торопятся приватизировать госпредприятия, хотя частные предприятия всегда эффективнее государственных. Почему? Потому что госпредприятия – это кормушки, позволяющие правящей бюрократии хапать деньги из казны путем откатов за предоставление госкомпаниям разного рода государственных субсидий. А нищета простолюдинов, связанная с высокой долей в экономике госпредприятий, их не волнует.

Ни одна страна в мире не смогла провести модернизацию промышленности, проводя политику самоизоляции от развитых стран. Не наладив отношения с мировыми научными и техническими лидерами, невозможно реализовать весь спектр передовых технологий. Опираясь на госсобственность, на госмонополии, не удается производить высококачественные, пользующиеся спросом товары. Мы видели это на опыте советской промышленности. Можно конечно, затратив астрономические суммы и  посадив в шарашки талантливых конструкторов, создать ракеты и обзавестись ядерным оружием. Но обеспечить достойный уровень жизни населения – нельзя. Без политических и экономических реформ, позволяющих резко сократить долю госсобственности и уйти от власти-собственности, создать гарантии частной собственности, не удастся добиться и верховенства права.


[1] Ильичев Г. Мздоимство в судах стало одним из самых мощных коррупционных рынков в России // Известия. 25.10.2004.

[2] Ключевский В.О. Курс русской истории. М., 1956.

[3] Заславская Т., Шабанова М. Социальные механизмы трансформации неправовых практик // Общественные науки и современность. 2001, № 5. С. 6–7, 20.

[4] «Верховенство закона и правосудие на переходном этапе в обществах в состоянии конфликта и постконфликтных обществах». Доклад генерального секретаря ООН. Doc. S/2004/616, 23 августа 2004 года, см. пункт 6 // Доклад о верховенстве права, утвержденный Венецианской комиссией на 86-й пленарной сессии (Венеция, 25–26 марта 2011 года), с. 7. Что такое верховенство права и почему оно важно каждому человеку?

[5] Пастухов В. Дорожная карта заблудившейся революции. Политическая реформа в России возможна лишь после успешной декриминализации государства // Новая газета. 29.12.2011.

Сергей Магарил, Петр Филиппов

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Почему зарплаты наши низкие

Политику нашего правящего класса по отношению к простым гражданам лучше всего характеризует такой показатель, как  доля заработной платы в производимом...

Закрыть
69 запросов. 1,156 секунд. 63.8694992065432 Мб