December 7, 2019

НАШ АРХЕТИП : ПРОБЛЕМА МОДЕРНИЗАЦИИ

Какой у нас добрый, терпеливый, удобный народ (И.Аксаков) 

 

Движение общества  возможно по одной из трех траекторий: деградация, стагнация или  развитие. Крах Российской империи, а затем и СССР, свидетельствуют: политический режим, не способный обеспечить национальное развитие, не имеет исторической перспективы. Но и нынешняя стагнация российской экономики свидетельствуют о том же. Почему Россия, страна богатейших природных ресурсов и многомиллионного талантливого народа, погружается в  глубокое неблагополучие?   

Социальные практики не могут выйти за рамки сформировавшейся культуры.  Понимаемая как способы и результаты деятельности народа, как синтез его интеллектуальных, материальных и духовных достижений, культура воспроизводит  политический строй, экономику, социальные отношения, механизмы формирования элиты, систему права и даже масштабы коррупции…    

 Специфика российского  архетипа 

Первый рывок модернизации был предпринят  в эпоху Петра I. С тех пор  в российском обществе возник и устойчиво воспроизводится глубокий культурный раскол.  Европейская культура оказалась привилегией лишь элитарных слоев общества, не обеспечивших доступа к ней  народа. В России сформировались две культуры, носители которых «практически не понимали друг друга».   Во второй половине  ХХ столетия, не смотря на мощный рывок в техническом образовании, раскол вновь был воспроизведен, но по иным основаниям. Естественно-научные знания сочетались со  схоластикой коммунистического обществоведения.  

Советский Союз распался. Российская государственность, сформированная на основе расколотой культуры, в течение ХХ столетия рушилась дважды. Это свидетельствует: во-первых,  об очевидной неспособности правящих групп принимать исторически эффективные решения, обеспечивающие долгосрочное национальное развитие  и, во-вторых, об ограниченных возможностях нашей культуры создавать  политико-правовые  механизмы, способные предотвратить обострение социальных противоречий до степени ожесточенного гражданского конфликта и распада государственности.  

              Для России характерно отчетливое преобладание вертикальных социальных связей, в то время как устойчивость западных обществ обеспечивается доминированием горизонтальных социальных взаимосвязей. Если там превалирует согласование интересов разных социальных групп, то в России  интересы людей связаны прежде всего с лояльностью власти и отношениями подчинения. При этом интересы обогащения властвующей «элиты» доминируют над  интересами выживания десятков миллионов россиян, прозябающих за чертой бедности.  

            Дезинтеграция  постсоветского общества и  слабая способность россиян к солидарности связаны с  низким уровень межличностного доверия. Согласно данным ИСП РАН, этот показатель в России в 2-2.5 раза ниже, чем в странах Западной Европы. Кроме того, фиксируется крайне  низкое доверие россиян к институтам власти. Если наибольшим доверием пользуется президент России В.Путин, то устойчивое второе место занимает политик по имени «Не доверяю никому». Это развязывает  элитам руки для проведения политики в интересах своего обогащения.                  

 Низкое качество государственного управления 

              Низкое качество государственного управления в России  закономерно при запредельном уровне коррупции чиновничества, никак не ориентированного на цели национального развития. Большинство правящего слоя постсоветской России – это представители все той же коммунистической номенклатуры, что во многом предопределило методы проведения, ход и результаты реформ. Крупнейшим провалом сегодняшнего руководства, да и всей элиты, является неспособность выработать и претворить в жизнь эффективную и рациональную стратегию экономического роста.  

В ходе исторического развития России не удалось вырастить  элиты необходимого интеллектуального и нравственного качества. Проблема эта имеет давнюю историю. Летопись сохранила: “Земля наша велика и обильна, но порядка в ней нет. Придите и владейте нами”. В.Ключевский, анализируя причины Смуты начала ХVII века, отмечает: «Смута началась аристократическими происками большого боярства», стремившегося реализовать свои олигархические замыслы.[1] 

              В России не возникли  национальные аналоги европейских феноменов  Возрождения и   Реформации, Просвещение, которые сформировали западно-европейскую цивилизацию в ее современном виде  в России отсутствовало. В Англии  уже в середине XYII звучали голоса, протестующие против всепроникающего контроля властей над гражданской сферой и личным бытием человека. Джон Мильтон в обращенном к парламенту памфлете «Ареопагитика» (1644) протестовал против ужесточения контроля над прессой: «Если мы хотим регулировать печать и таким способом улучшать нравы, то должны поступать так же со всеми увеселениями и забавами… Нельзя слушать никакой музыки, нельзя пропеть никакой песни… Нужно установить наблюдение за танцами, чтобы наше юношество не могло научиться ни одному жесту, ни одному движению или способу обращения, кроме тех, которые считаются приличными…»  Это свидетельствует о фундаментальных различиях в общественном сознании в России и Англии средины XVII века, способах мышления и даже самих темах, занимавших интеллектуальную элиту.

Отсталость России в развитии образования 

Первые европейские университеты были образованы в ХП-ХШ в.в. Роль университетов особенно значима, поскольку первоначально они заменяли книгопечатание.  В XIV – XV столетиях Парижский университет пользовался значительным влиянием; количество студентов доходило иногда до 30 тыс. человек», в Болонье – до 20 тыс. студентов.     

К концу XV века  во Франции было 15 университетов… Они сыграли огромную роль в развитии  науки во Франции. Труды университетских профессоров по математике, астрономии, физике, медицине служили подъему рационалистической мысли. Рост количества школ, университетов, большое  число дошедших до нас рукописных книг XV века, а после 1470 г. – и печатных, свидетельствуют как о расширении слоя образованных людей, так и о значительном распространении грамотности, в первую очередь среди городского населения.

Но школы были также и в деревнях… они давали части крестьянства начатки грамоты… Во Франции в конце XVIII века, накануне 1789 г., было более 47 % грамотных мужчин и около 27 % грамотных женщин, что привело к весьма развитому книгопечатанию. И если правительство боролось со смелой мыслью, отправляя писателей в Бастилию и сжигая их книги на кострах, то это вызывало лишь расцвет торговли потаенной книгой, печатавшейся в типографиях Голландии, Женевы или Авиньона и контрабандой проникавшей во Францию. Поэтому, по свидетельству современников, книги просветителей были у всех на руках.

       Иное было в России: первый университет в России был учрежден в 1755 г.  По сравнению с Европой опоздание в пять веков – целая историческая эпоха. Причина тому – умонастроение значительной части духовной и светской элиты. Московская Русь в лице духовенства долго и упорно сопротивлялась распространению западной… образованности, основы которой составляла экспериментальная наука, естествознание и философия. Церковные иерархи полагали, что обращение к достижениям человеческого разума вместо Священного писания вовлечет Россию в «тьму поганьских наук», что ценность «человеческого разума несовместима с духовными ценностями православия». До восшествия на престол Петра Великого в Москве была напечатана лишь одна работа по элементарной математике», тогда как элементы Евклида были известны на Западе уже в начале двенадцатого века.         

Представление о попечении властей в части науки и народного просвещения, дает роспись государственных расходов в правление Анны Иоановны (1730-1740 г.г.)  На содержание конюшни для Бирона тратилось 100 000 руб. в год в то время как в сумме на Академию наук, Адмиралтейскую академию и народное образование  –  в два раза меньше   47 371 руб. Не лучше обстоит дело и сегодня: расходы федерального бюджета России . на «Фундаментальные исследования, содействие научно-техническому прогрессу и образование» сегодня составляют малую часть расходов на ВПК.

           Далеко не все преемники Петра I поощряли распространение образования. По распоряжению Николая I, желавшего уяснить причины восстания декабристов, Александр Пушкин написал для него записку. По прочтении, император глубокомысленно начертал: «…Нравственность, прилежное служение, усердие предпочесть должно просвещению… безнравственному и бесполезному».  Как отмечает Ричард Пайпс, «Правительство не желало способствовать созданию многочисленной… интеллигенции и потому намеренно держало число студентов на низком уровне; при Николае I число это … едва превышало три тысячи человек на всю империю; препятствовало приему простолюдинов в университеты…» После смерти Николая I были открыты новые учебные заведения. В 1893-1894 г.г. в России было 52 высших учебных заведения с 25 тыс. студентов. Еще несколько тысяч человек посещали иностранные университеты.  Таким образом, даже в конце ХIХ века – четыреста лет спустя – количество российских студентов не превышало числа студентов одного Парижского университета в XIV-XV веках. 

            Дефицит интеллектуальной массы в России отмечал Хосе Ортега-и-Гассет. Сравнивая Испанию и Россию, он писал: “Обе страны всегда испытывали недостаток в выдающихся личностях. Славяне – это могучее народное тело, над которым едва подрагивает крошечная детская головка. Разумеется, некое избранное меньшинство имело положительное влияние на жизнь русских, но по малочисленности ему так и не удалось справиться с необъятной народной плазмой”[2] В сущности, то же самое писал В.Ключевский: “В России… есть одинокие гении и миллионы никуда негодных людей… Первые бесполезны, потому, что их слишком мало; вторые беспомощны, потому, что их слишком много”.[3]                

         Многовековой опыт убеждал россиян: «Закон – что дышло…». Б.Кистяковский писал: “Все общественное развитие зависит от того, какое положение занимает личность…  Но… наше общественное сознание никогда не выдвигало идеала правовой личности»[4]  Эти слова, написанные столетие назад, актуальны и сегодня. Задача воспитания правовой личности  – Гражданина – в принципе не могла быть поставлена ни в эпоху империи, ни в период диктатуры коммунистической бюрократии.  

Современные российские ученые также не испытывают особого оптимизма. Россия существенно отстала от других стран Европы и теперь вступает на путь, который Англия прошла в XYI – XYII столетиях «Мы живем еще в ХIV веке, до Реформации…Этический комплекс русского человека остался таким же, каким он был… 250-500 лет назад».[5] Качество нынешнего, иррационально мыслящего человеческого «материала» не могло не отразиться и на социальном качестве нынешней  правящей «элиты». 

 Проблема национальной духовности 

Россияне склонны весьма высоко оценивать свою духовность. Но со времени принятия Русью христианства прошла тысяча лет.  Как минимум 30 поколений соотечественников лучшие представители Русской православной церкви (РПЦ) стремились воспитывать людей на идеалах добра и христианского гуманизма. Однако почему, тысячелетие РПЦ ознаменовалось ее революционным погромом?

        Русская литература  ХIХ века – вершина национального гуманизма и духовности, признана  достоянием мировой цивилизации.  Почему, в таком случае, она не смогли воздействовать на ход отечественной истории ХХ века: предотвратить кровавую бойню революции и гражданской войны, эксцессы коллективизации, гладомор? Сочетается ли высокая национальная духовность с ГУЛАГом? Эти и подобные им вопросы вынуждают поставить под сомнение правомерность обобщения высокой духовности на весь народ.  

              Один из возможных ответов на этот вопрос, возможно состоит в том, что огромный гуманистический потенциал русской литературы, во многом, остался невостребованным, вследствие почти поголовной неграмотности многомиллионной крестьянской массы. Из-за того, что государство, правящие классы не создали массового общедоступного образования, к началу ХХ века основным слоям населения грамота оказалась недоступна. В предреволюционный период восемьдесят процентов населения России были абсолютно неграмотны; шестнадцать процентов составляли малограмотные и только четыре процента владели навыком регулярного чтения. Этот фундаментальный факт социокультурной динамики неопровержимо свидетельствует: объективно достигнутая высочайшая духовность отечественной литературы, как и вся дворянская культура, абсолютному большинству народа была  недоступна.  Основная масса населения России пребывала в зоне патриархального невежества, не соприкасаясь с высокими образцами национальной художественной и интеллектуальной культуры.  

       Культурный архетип 

                 Дефицит интеллектуальных и нравственных качеств элиты привел к национальной катастрофе начала ХХ века и не позволил найти эффективный ответ на исторические вызовы конца ХХ столетия. Если правящие слои Российской империи рекрутировались, преимущественно, из привилегированных кругов, то властные элиты СССР – из вне элитных слоев.  Однако исторически тождественный результат – разрушение государственности – свидетельствует о фундаментальном единстве  их социокультурного архетипа. Именно эта, многовековая  устойчивость сформировавшегося архетипа, наполняет новые политические формы исторически традиционным содержанием.  

               Вот несколько выразительных примеров. Избранный на царство Борис Годунов, «чуя глухой ропот бояр… принял меры, чтобы оградить себя от их козней: была сплетена сложная сеть тайного полицейского  надзора, в котором главную роль играли боярские холопы, доносившие на своих господ… Донос и клевета быстро стали страшными общественными язвами: доносили друг на друга люди всех классов, даже духовные; члены семейств боялись говорить друг с другом… Доносы сопровождались опалами, пытками, казнями и разорением домов».[6]   

                Триста лет спустя, большевистский режим воспроизвел систему массовых доносов в качестве органической части политического режима диктатуры. А.И. Солженицын, оценивая численность «пересидевших за 35 лет в ГУЛАГе не менее, чем в сорок миллионов человек», полагает, что «хотя бы по каждому третьему, пусть пятому делу есть чей-то донос». (Солженицын А. Архипелаг ГУЛАГ. Малое собрание сочинений. Т.6. Инком, М., 1991. С.532-538). Приведенные исторические эпизоды – примеры откровенного растления общества со стороны властей, стремления преднамеренно посеять аморализм, рознь и недоверие. Однако масштабы возникшей в обоих случаях системы доносов свидетельствуют: в значительных слоях  общества (претендующего на православные ценности и высокую духовность),  подобная «политика» не встретила нравственного отторжения, оказалась морально приемлемой и была принята. 

                 Белинский говорил о России, как о стране, «где нет не только никаких гарантий для личности, чести и собственности, но нет даже и полицейского порядка, а есть только огромные корпорации служебных воров и грабителей! А самый современный национальный вопрос: введение… строгого выполнения хотя тех законов, которые уже есть»[7].  Многое ли изменилось по прошествии полутора веков? 

               Устойчивость национального культурного архетипа отмечают современные политики и ученые. По мнению Ирины Хакамады: «Когда наши люди голосуют за президента, они в большинстве выбирают не менеджера, который будет управлять Россией, а царя-батюшку» Первый демократически избранный президент России за свою деятельность получает в народе прозвище «Царь Борис». Экономист Александр Аузан, полагал, что «Сегодня во многом проступают не столько советские признаки, сколько признаки того социального контракта («социальный контракт» – взаимные ожидания разных социальных групп – А.У.) который в России в той или иной форме существует примерно с ХVI века, и особенностью его является самодержавие и крепостничество»[8].  

               Юрий Красин,  руководитель Центра социально-политических исследований Института социологии РАН отмечает: вследствие исторических и культурных особенностей России, «традиции самовластия  пронизывают всю отечественную историю, вплоть до 1917г. Она была воспроизведена в новом виде в советскую эпоху и вновь проросла в постперестроечных условиях. Среди главных причин ее устойчивости – слабое развитие гражданского общества и   массовой политической культуры. Оба этих фактора препятствуют реальному воплощению в жизнь декларированных прав и свобод, облегчают узурпацию власти олигархическими и государственно-бюрократическими элитными группами… Поколебленная перестройкой вековая традиция самовластия обрела социальную почву для возрождения». [9]

                  Массовый «призыв» представителей силовых структур в высшие эшелоны власти, свидетельствует о том, что вновь воспроизводится исторически-традиционная  на Руси «служивая» модель рекрутирования элит.   По мнению  политолога О. Гаман-Голутвиной, отечественная история повторяется: «Российский политический класс нового тысячелетия напоминает свою далекую предшественницу – бюрократию времен почти «очаковских и покоренья Крыма». Она ведет себя в полном соответствии с тезисом канцлера Карла Нессельроде: «Мы знаем только государя, нам нет дела до России»  Все это – выразительные примеры антропологической устойчивости национального культурного архетипа. 

  Возможна ли рационализация нашего культурного архетипа? 

Вышеизложенное к оптимизму не располагает. Вместе с тем отечественная история ХХ столетия дает убедительный пример мощного рывка в одном из важнейших сегментов общественного сознания –  естественно-научном и инженерно-техническом знании. Однако современные естественно-научные и инженерно-технические знания совмещались с ортодоксией, схоластикой и догматизмом обществоведения. Модернизация в форме индустриализации опосредовалась двумя противоположно направленными процессами трансформации общественного сознания: 

– Освоение рационально-критического, естественно-научного и технико-технологического знания и соответствующего типа мышления. 

–     Формирование схоластики, догматики, иррационально-утопических представлений в обществоведческом сегменте знания.  

              Как и почему общество одновременно демонстрирует столь различные, казалось бы несовместимые, типы мышления? Вышесказанное вынуждает поставить под сомнение тезис о «лучшем в мире отечественном образовании».   

                Специфика современной ситуации в том, что в наращивании массового гуманитарного, обществоведческого знания правящая российская  «элита» объективно не заинтересована. Эти знания “работают” на формирование структур гражданского общества, массовой правовой и политической культуры демократии, что непосредственно противоречит интересам правящих кругов, т.к. гражданское общество является наиболее эффективным средством контроля населения над властвующими группами, включая источники и механизмы их противоправного обогащения.

Характерно: что сегодня в рамках дискуссии о реформе образования обсуждаются любые вопросы, кроме качества общественно-гуманитарного образования. Более того, «для успешной манипуляции сознанием необходима… глубокая дерационализация мышления, снижение способности граждан к логическим умозаключениям, внедрение в массовое сознание упрощенных стереотипов… Именно этим объясняется заполнение программ телевидения самой низкопробной продукцией масс-культуры, фальшивой мистикой и лабораторными суевериями при почти полном отсутствии научных дискуссий.

              Отечественным массовым сознанием отторгается идея ответственности за происходящее в стране – важнейшая компонента гражданского самосознания. Накануне октябрьского переворота, Ленин в одной из своих статей писал: «10 процентов населения – за нас; 10 процентов – против нас; остальные 80 – не имеют значения». Современная социометрия фиксирует: почти три четверти соотечественников убеждены: они ни за что в России не отвечают, поскольку не имеют никаких возможностей влиять на власть. Таким образом: многие десятки миллионов россиян политически не значимы и за прошедший век мало что изменилось. Однако история не склонна считаться с нашими субъективными намерениями: то глубочайшее неблагополучие, в которое погрузилась Россия, является принудительной формой реализации исторической ответственности народа России за свою судьбу. Поэтому те, кто хотят лучшей жизни для себя и своих детей, вынуждены осваивать цивилизованные, политико-правовые методы защиты своих интересов в процессе солидарных действий. И наш профессиональный долг – помочь им в этом.  

 В чем предстоит убедить россиян

Если мы хотим изменений к лучшему, нам предстоит всеми возможными путями и средствами изменить культуру нашего народа. Опыт народовольцев, опыт команды реформаторов начала 1990-х свидетельствует: изменений не добиться, не трансформирован архетип – бытие встает на старые рельсы. Делайте,  что сможете – социальные сети, листовки, статьи и ролики в You Nube, только объясняйте соплеменникам и зовите их поменять взгляды. Какие?

   Прежде всего  в том, что  государственная опека, госкорпорации и госмонополии, вкупе с раздутым чиновничьим аппаратом, якобы,  эффективнее  рыночной конкуренции и  свободы   предпринимательства. Люди должны знать, что  предприятия, находящиеся в частной собственности всегда  эффективнее государственных и муниципальных, что хозяин заботится о развитии своего бизнеса много больше, чем прикомандированный чиновник. Что госпредприятия – это кормушка для казнокрадов, а зарплата рабочих на частных предприятиях во всем мире выше, чем на государственных. Да, бывают «провалы рынка», когда необходимо вмешательство государства. Но это редкие, особые случаи. В остальном, любая форма бюрократического управления экономикой, как показывает мировой опыт, существенно уступает по эффективности конкурентному рынку. Надо  убедить миллионы россиян, что роль государства в экономике должна быть минимальной! Мы предлагали развернуть такую пропагандистскую компанию Ельцину, но он, к сожалению, предложение не принял. А в других развивающихся странах, таких как Южная Корея, архетип населения успешно трансформировали.

С этой же верой граждан во всесилие государства  связана  и их вера  в  президентское  правление.  Это ни что иное, как средневековая вера в императора, то от чего, например Англичане, отказались еще во времена их Славной революции. Эта вера в царя-президента   не уходит из архетипа  россиян несмотря на крах российской империи, банкротство  СССР и фактическое отсутствие  экономического роста у современной России. Она  похожа на культуру первобытных народов, живущих  в джунглях Амазонки  десятки тысяч лет и не мыслящих себе иного образа жизни и мысли.

Все знают, что одна голова хорошо, а много голов – лучше. Знают, что власть портит любого, а абсолютная власть – портит абсолютно. Что на одного гуманиста Ли Куань Ю приходится 20 кровавых диктаторов Мобуту. Так как же  убедить россиян, что только парламентская республика и политическая конкуренция партий позволяет найти в спорах лучшую траекторию развития страны? Что именно политическая конкуренция – главное оружие в борьбе с казнокрадством и «кумовским капитализмом»? Что именно она  стимулирует оппозиционные партии  следить за делами правящей партии, разоблачать факты коррупции в среде чиновничества? Что такая конкуренция позволяет отбирать во власть честных политиков?

Сегодня главный вопрос для России  – уйти от «недостойного правления», от   «кумовского капитализма», от “бюрократической экономики”, При таком правлении, при такой экономике интересы чиновников сводятся к обогащению за счет откатов и взяток. А интересы околовластных олигархов – к получению от них сверхвыгодных госзаказов. Но если   россияне не осознают ту пропасть, к которой ведет нас  «недостойное правление» и «капитализм для своих», то нищета   станет нашим общим уделом.  Как убедить в этом россиян?

Понятно, что без правильного образования, без политической активности россиян, без роста их солидарности  все надежды на то, что Россия станет развитой демократической страной, не осуществимы. Наш архетип нас и угробит. Значит надо  его ломать не жалея на это  сил!


Сергей Магарил, Петр Филиппов


[1] Ключевский В. Курс русской истории. Часть Ш, 2-е издание. Государственное издательство Москва-Петроград, 1923.

[2] Ортега-и-Гассет  Х. Этюды об Испании. “Новый Круг – Пер-Рояль. Киев, 1994.  

[3]  Ключевский В.О. Афоризмы. Исторические портреты и этюды. Дневники. М., Мысль, 1993. С.15. 

[4] Кистяковский Б. В защиту права. Интеллигенция и правосознание // Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. Свердловск, 1991. С.125-126.

[5] Кончаловский А.С. Цивилизационная специфика России: «каким аршином мерить? // Цикл публичных дискуссий «Россия в глобальном контексте». Вып.12, М., 2003. .  

[6] Ключевский В. Курс русской истории. Часть Ш, 2-е издание.  Государственное издательство, Москва-Петроград, 1923.

[7] Белинский В. Письмо к Гоголю. Собрание сочинений. М.: ОГИЗ, 1948. Т.3..

[8] «Независимая газета», 22.07.2003

[9] Красин Ю.А. Политическое самоопределение России: проблемы выбора. ПОЛИС, № 1, 2003.  

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Операция «Преемник» началась 20 лет назад…

«Ровно через год будут президентские выборы. И сейчас я решил назвать человека, который, по моему мнению, способен консолидировать общество, опираясь...

Закрыть
60 запросов. 1,049 секунд. 57.0447387695312 Мб