December 15, 2018

План – любой ценой. Цена – нищета

Меня часто спрашивают молодые левые: «Почему либералы против планирования народного хозяйства? Ведь каждая фирма имеет план, когда и сколько деталей надо произвести, чтобы собрать готовые изделия. Разве невыгодно это делать в масштабах страны?». А я про себя думаю: что будет, если левые в России вернутся к власти? Тогда история накажет народ, который не выучил её уроков.

Как только правительство начинает управлять, это расстраивает естественное равновесие промышленных отношений, и каждое вмешательство требует большего бюрократического контроля, пока не заканчивается тиранией тоталитарного государства.

Адам Смит

То, что мы имели в СССР, называть экономикой трудно. Ведь экономика — это деньги, цены, банковские проценты, прибыль и, главное, рынки — регуляторы экономической деятельности. А они в СССР фактически отсутствовали. Их место занимала бюрократическая вертикаль — иерархия начальников, координировавших хозяйственную деятельность с помощью приказов и распоряжений. При фиксированных, предписанных государством ценах не имела реального значения прибыльность или эффективность капиталовложений: «Что начальство приказало, то и будем строить». Денежное обращение носило сугубо подчинённый характер, рубли были «деревянными», на них, не имея лимитов и нарядов, предприятия ничего не могли приобрести. Эту систему правильнее называть не экономикой, пусть даже социалистической, а административно-командной системой.

Интересы людей, работавших в административно-командной системе, толкали их на контрпродуктивные действия. Можно даже сказать аморальные или неестественные. Но почему неестественные? Допустим, вы — прораб и получаете задание выкопать канаву для кабеля. Начальство не знает, какой там грунт — песчаный, глинистый или скалистый. И вы не знаете. Вас спрашивают: сколько вам нужно землекопов? Понимая, что от того, будет выкопана канава в срок или нет, зависит ваша карьера, вы запросите больше рабочих. И чем больше, тем лучше. Поведение вполне рациональное.

Если грунт окажется лёгким, вы скажете рабочим, чтобы они не торопились. Срок дан — 3 дня, значит, 3 дня, и будем копать с перекурами. И вам нельзя признать неоправданность заявленного числа землекопов, вы испортите свой имидж специалиста в глазах начальства.

Эта система отношений действовала на всех этажах производственной иерархии. Не важно, строили дома или производили самолёты. В каждом цехе, на каждом участке главным для руководителей было выполнить план, то есть произвести столько деталей, станин, валов, шестерёнок, сколько задано Госпланом. Иначе последует наказание. «План — это закон!» — таким был лозунг компартии.

Но если это так, то у любого руководителя есть два способа его выполнить. Один (глупый) — напрягаться. Сегодня напряжёшься, а завтра, по устоявшемуся порядку «планирования от достигнутого», добавят ещё — и план станет неподъёмным. Другой (разумный) способ — обосновать, что спускаемый план невыполним по объективным причинам, в доказательство представить расчёты, основанные на «правильных» нормативах. Ведь любое изделие (станок, автомобиль) состоит из тысяч деталей, а каждая деталь в процессе изготовления проходит десятки операций. На всё нужны трудовые нормативы, не какие-то там общесоюзные, а с поправками на конкретные условия предприятия и оборудования. Сумеете обосновать — плановое задание вам срежут или сразу установят на желаемом уровне.

В конце 1970-х годов я работал начальником Вычислительного центра на Ленинградском заводе подъёмно-транспортного оборудования имени Кирова. Предприятие выпускало портальные краны. Для изготовления каждого надо было выполнить десятки тысяч деталеопераций. Проекты трудовых и материальных нормативов по всем операциям, сведённые в десятки огромных томов, следовало утвердить в министерстве. Именно на их основании министерство спускало заводу натуральные показатели плана — число кранов, которое надлежало заводу произвести. И выделяло под это ресурсы: численность работников, фонд зарплаты и лимиты на металл, комплектующие, энергию.

Проверить объективность проектов нормативов было нереально, поэтому никто их в министерстве и не проверял. Чиновники писали на томах резолюцию «сократить на 15%». Но на заводе тоже не лыком шиты — проекты нормативов заранее завышались вдвое. И завод получал дополнительные ресурсы вполне законно. Директор действовал строго в своих интересах. А бюрократия министерств ничего не могли изменить, да и не хотели.

Проектируя автоматизированную систему управления на одном из «почтовых ящиков», я столкнулся с тем, что завод завысил нормативы трудоёмкости на новую радиостанцию в 20 (!) раз. На мой вопрос к технологам, зачем они так сделали, последовал ответ: «Нам каждый год приходится рапортовать о росте производительности труда. Если не припишем, то не отчитаемся».

Даже имея завышенные нормативы, с выполнением плановых заданий хозяйственники часто не справлялась. Для того чтобы не попасть в разряд «вредителей», они приезжали в декабре в свои министерства с просьбой скорректировать планы. Это массовое нашествие директоров остряки прозвали «движением декабристов». Директора подарками и взятками старались умаслить министерских чиновников, правдами и неправдами добиваясь снижения плановых заданий уходящего года. Когда это удавалось, предприятия по мановению министерской волшебной палочки превращались из отстающих в передовые. Так в недрах административно-командной системы формировался особый бюрократический рынок — рынок взаимных услуг, взяток, подарков и послаблений.

Административно-командная система была затратной по своей сути. Если руководители всех уровней стремятся получить больше ресурсов для выполнения плана, то экономика поражается неизлечимой болезнью. Вот её признаки: угля и металла в СССР добывалось больше, чем в США, в полтора раза, а машин, станков и прочего оборудования выпускалось значительно меньше. Причём от года к году ситуация становилась всё хуже и хуже. Станки, которые поставлялись на наш завод, по своей производительности были на уровне 1930-х годов, а по цене — в несколько раз выше. Советский автомобильный двигатель имел ресурс 150 тыс. км, в то время как шведский — 2 млн км.

Опыт Северной Кореи показывает, что если сконцентрировать ресурсы на разработке ядерного оружия и ракет, то можно это сделать и в нищей стране. Впрочем, придётся миллион человек уморить голодом, а остальных оставить раздетыми. Но разве это цена для власти, которая жаждет, чтобы её боялись? Так же как в Северной Корее сегодня, в СССР в те годы все силы и ресурсы были брошены на армию, оборонку, ядерное оружие и космос. А наладить выпуск товаров народного потребления приличного качества не смогли, оказалось не по силам. В ядерной державе не хватало элементарных бытовых приборов — за холодильниками, например, надо было стоять в очереди по 20 лет.

Добавим, что планирование в масштабах государства не учитывало вероятностный характер большой экономики. Всегда могло что-то произойти – срыв сроков строительства, выход из строя оборудования, изменения в проектах. Если рыночная экономика имеет запас мощностей предприятий, что позволяет оперативно компенсировать отклонения в потребностях, то плановая была абсолютно не гибкой  годами выпускалось то, в чём отпала потребность, и был острый дефицит нужного.

Но людям хочется чем-то гордиться. Признать, что весь наш народ с коммунистами во главе зашёл в исторический тупик, обидно. И потакая этим настроениям, президент Владимир Путин называет распад советской империи величайшей катастрофой века. Вместе с ним о тех временах тоскуют сегодня многие. Главное, чтобы эта тоска не привела к её реставрации.

Пётр Филиппов

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Не “по Гамсуну”. Голод победившего социализма.

...Приехав в Москву, я то и дело прислоняюсь к косякам, присаживаюсь на стулья и стараюсь по возможности что-нибудь съесть. Последнюю неделю дома в...

Закрыть
62 запросов. 0,756 секунд. 47.0847702026372 Мб