March 22, 2019

Почему одни страны богатые, а другие бедные

Дайджест книги “Почему одни страны богатые, а другие бедные. Происхождение власти, процветания и нищеты. ”
Дарон Аджемоглу, Джеймс А. Робинсон

Издательство АСТ, 2016 – Х, 693, (2) с.

Геннадий Погожаевm 

  Подходы к теории мирового неравенства

   «Мы живём в мире, полном неравенства. Различия между разными странами напоминают различия между двумя частями Ногалеса, (Город, разделённый границей между Мексикой и США) только в большем масштабе». Стр.61

   «Причина того, что Ногалес, штат Аризона, гораздо богаче, чем Ногалес, штат Сонора проста: совершенно разные институты по обе стороны границы создают совершенно разные стимулы для граждан. Соединённые Штаты гораздо богаче Мексики или Перу благодаря стимулам, которые их институты, и политические, и экономические, создают для граждан, бизнесменов и политиков.

   Каждое общество живёт по экономическим и политическим правилам, которые поддерживаются государством и – коллективно – всеми гражданами».

   «Например, от политических институтов зависит, могут ли граждане контролировать политиков и влиять на принимаемые ими решения. Иначе говоря, будут ли политики (пусть и с оговорками) действовать в интересах и по поручениям граждан, или они смогут использовать власть, вверенную им обществом (а то и узурпированную ими), для собственного обогащения и проведения политики, которая выгодна только им, но совершенно не выгодна избирателям». Стр.63.

«Институты влияют на поведение и стимулы людей, от них зависит успех или крах страны». Стр.64 

 «Различные сочетания институтов, существующие сегодня в разных странах, глубоко укоренены в истории, поскольку после того как общество было организовано определённым образом, эти институты меняются редко и медленно».

   «Эта институциональная устойчивость и силы, стоящие за ней, помогают объяснить и то, почему с неравенством так трудно бороться и почему так трудно сделать бедные страны богатыми».

   «С точки зрения тех, кто контролирует политическую власть, нет никакой необходимости вводить более полезные для экономического роста или благосостояния граждан институты, если действующие институты гораздо лучше служат интересам самой власти». Стр.65

   Теории, которые не работают

   «Большая часть теорий, предложенных учёными специалистами в различных общественных науках и пытающихся найти истоки богатства и бедности, попросту не работают и не могут объяснить сложившееся положение вещей». Стр.71

   Географическая теория: Шарль де Монтескье (18 век) «обратил внимание на географическое распределение бедности и богатства в мире и предложил своё объяснение. Он утверждал, что жители тропических стран, как правило, ленивы и нелюбознательны». И, «…что людьми, не склонными к труду, чаще всего правят деспоты…».

   Теория о том, что жаркий климат неизбежно ведёт к бедности, хотя и опровергнута недавними экономическими успехами Сингапура, Малайзии и Ботсваны, всё ещё находит активных сторонников, таких как экономист Джеффри Сакс». Стр.72

   Влияние культуры: «Другая популярная теория связывает процветание народов с культурными факторами». Стр.82

   «Полезна ли теория о влиянии культуры для понимания природы мирового неравенства?

   И да и нет. Полезна, в том смысле, что связанные с культурой социальные нормы имеют большое значение, с трудом меняются и часто поддерживают институциональные различия, которые, как мы утверждаем в этой книге, могут объяснить мировое неравенство. Но по большей части эта теория бесполезна, поскольку те аспекты культуры, которые особенно часто привлекают к себе внимание, – религия, этические принципы, «африканские» или «латиноамериканские» ценности, – как раз не особенно важны для понимания того, как возникло нынешнее неравенство и почему оно столь устойчиво.

   Другие аспекты культуры – такие как уровень доверия в обществе и склонность членов этого общества к кооперации друг с другом – важнее, но они в основном суть следствие работы определённых институтов, а не самостоятельная причина неравенства». Стр.83

   «Наконец, культурные установки, которые обычно меняются очень медленно, вряд ли могут объяснить недавнее экономическое чудо в Восточной Азии и Китае. Хотя институты тоже проявляют историческую устойчивость, при определённых условиях, как мы увидим, они могут меняться быстро». Стр.91

   Теория о невежестве: «Теория невежества настаивает на том, что бедные страны бедны потому, что в них часто случаются сбои рыночных механизмов, а местные экономисты и властные элиты не знают, как это исправить, и в прошлом следовали неверным советам о том, как следует это исправлять. Богатые стран, соответственно, богаты благодаря именно тому, что сумели понять, какую политику нужно проводить, чтобы успешно исправлять провалы рынка». Стр.92

   Большинство экономистов и советников при правительствах всегда сосредоточены на том, как сделать «всё правильно», однако, что действительно нужно – так это понять, почему бедные страны делают «всё неправильно». А они делают «всё неправильно» чаще всего не из-за невежества своих правителей или культуры народа. Они делают «всё неправильно» не по ошибке, а абсолютно намеренно».

    «Традиционно экономисты игнорировали политику, но именно понимание того, как работает политическая система, является ключом к тому, чтобы объяснить мировое экономическое неравенство». Стр.97

   «Мы утверждаем, что путь к процветанию лежит через решение базовых политических проблем». Стр.98

   Экстрактивные и инклюзивные экономические институты 

   «Экономический успех той или иной страны зависит от институтов – правил, по которым работает экономика, – и стимулов, которые получают её граждане». Стр.104

   «Экономические институты, подобные тем, что существуют в США или Южной Корее, мы называем инклюзивными (от англ. Inclusive – «включающие в себя», «объединяющие»).

   Они разрешают и, более того, стимулируют участие больших групп населения в экономической активности, а это позволяет наилучшим образом использовать их таланты и навыки, при этом, оставляя право выбора – где именно работать и что именно покупать – за отдельным человеком. Частью инклюзивных институтов обязательно являются защищённые права частной собственности, беспристрастная система правосудия и равные возможности для участия всех граждан в экономической активности; эти институты должны также обеспечивать свободный выход на рынок для новых компаний и свободный выбор профессий и карьеры для всех граждан.

   Инклюзивные институты способствуют экономическому росту, повышению производительности труда и процветанию. Защищённые права частной собственности являются их центральным элементом потому, что только те, чьи права собственности защищены, будут готовы инвестировать и повышать производительность труда.

   Бизнесмен, который предполагает, что всё, что он сможет заработать, украдут, экспроприируют или обложат непосильным налогом, не имеет стимулов к работе, не говоря уже об инвестициях и инновациях». «Защита прав собственности (и вообще судебная система), общественные блага, свобода контрактов и торговли – всё это зависит от государства, то есть институции, которая может применить силу для установления порядка, предотвращения хищения и мошенничества и, наконец, для принуждения к исполнению контрактов, заключённых частными лицами и компаниями». Стр.106

   «Инклюзивные (объединяющие) экономические институты нуждаются в государстве и используют его». 

   «Ни в Северной Корее, ни в колониальной Латинской Америке у широких слоёв населения не было возможности принимать экономические решения исходя из своих собственных желаний и предпочтений; наоборот, они стали жертвами жестокого принуждения». Стр.107

   «Мы называем подобные институты – те, которые имеют свойства, противоположные инклюзивным, – экстрактивными институтами. (От англ. to extract – «извлекать», «выжимать»).

   Экстрактивными – то есть направленными на то, чтобы выжать максимальный доход из эксплуатации одной части общества и направить его на обогащение другой части». Стр.108   

   Экстрактивность – примеры в политике и экономике разных стран и в разные времена:

1)«После первоначального периода грабежей и охоты за золотом и серебром, испанцы создали сеть институтов, нацеленных на эксплуатацию коренного населения (в американских колониях). Все меры в диапазоне от энкомьенды (попечительство, защита) и миты (на языке инков «поочерёдно» – работа на государство) до распределения товаров и трахита (перевозка грузов на людях) были направлены на снижение жизненного уровня коренных жителей до минимума и удержание всех доходов сверх этого минимума в пользу испанцев.

   Такой результат достигался экспроприацией земель, принуждением к труду, высокими налогами и высокими ценами на товары, покупка которых также была принудительной.

   Хотя эти институты обогатили испанскую корону и сделали конкистадоров и их потомков очень состоятельными людьми, они же превратили Латинскую Америку в континент с самым высоким уровнем неравенства в мире и подорвали её экономический потенциал». Стр.31

   «Эти институты, закрепив эксплуатацию коренного населения как основу экономики и всего общества, заблокировали стимулы, которые бы побуждали граждан проявлять инициативу». Стр.49

   «И хотя в течение ХХ столетия наметился постоянный тренд в сторону предоставления гражданам более широких политических прав, только к 1990-м годам большинство стран Латинской Америки стали, наконец, демократическими – но даже при этом так и не смогли вырваться из трясины нестабильности». Стр.57

2) «Когда в 1960 году Бельгийское Конго обрело независимость, привычная система экономических институтов и стимулов снова воспроизвела себя и привела к тем же плачевным результатам. И вновь суперэкстрактивные экономические институты поддерживались суперэкстрактивными политическими институтами». Стр.127

   «Жозеф Мобуту (Президент Демократической Республики Конго, с 1965 по 1997гг. при котором республика переживала почти непрерывный экономический спад) создал в стране экстрактивные экономические институты, отличавшиеся крайне высокой степенью эксплуатации элитой остального населения. Почти всё население было низведено до полной нищеты, в то время как приближённые Мобуту фантастически разбогатели.

   В своём родном городе Гбадолите на севере Конго Мобуту построил себе дворец с огромным аэропортом, способным принимать даже сверхзвуковой лайнер «Конкорд», который он частенько арендовал для путешествий по Европе. В Европе он покупал дворцы и был собственником целых кварталов в Брюсселе». Стр.118

   Инклюзивность – примеры в политике и экономике разных стран:

   Потребовалось двенадцать лет, чтобы Вирджинская компания усвоила свой первый урок: то, что работало у испанцев в Мексике, Центральной и Южной Америке, не работает на севере. (Плотность населения 3\4 человека коренного населения на квадратную милю против четырёхсот человек в испанских колониях).

   На протяжении XVII века компания пережила целый ряд трудностей – лишь ради того, чтобы усвоить второй урок: единственный способ построить жизнеспособную колонию – это дать колонистам стимулы усердно работать и инвестировать». Стр.41

   «В 1618 году компания утвердила «подушную систему», согласно которой каждый мужчина-поселенец получал по 50 акров земли плюс ещё по столько же за каждого члена семьи и за каждого слугу, которого семья могла привезти с собой в Вирджинию.

   Поселенцы получили в собственность свои дома и были освобождены от принудительного труда, а в 1619 году в компании была учреждена Генеральная ассамблея, и каждый взрослый мужчина теперь мог участвовать в разработке законов и управлении колонией.

   Это событие положило начало демократии в (будущих) Соединённых Штатах». Стр.40-41

   «К 1720-м годам все колонии, которые впоследствии составят Соединённые Штаты, имели схожие формы государственного устройства. Во всех были губернаторы и ассамблеи, основанные на представительстве всех мужчин, владевших какой-либо собственностью».

   «Именно эти ассамблеи и их лидеры объединились, чтобы провести в 1774 году Первый Континентальный конгресс, ставший прелюдией к провозглашению независимости США». Стр.44

   Двигатели процветания

   «Устойчивый экономический рост почти всегда сопровождается технологическими инновациями, которые помогают повысить производительность всех трёх факторов производства: человеческого труда, земли и капитала. Повышение уровня технологического развития происходит благодаря науке и таким предпринимателям, как Томас Эдисон, который использовал научные идеи, чтобы создать прибыльный бизнес». Стр.109

   «Все технологии на свете были бы бесполезны, если бы рабочие не знали, как управлять построенными на основе этих технологий станками». Стр.110

   «Низкий уровень образования в бедных странах связан с тем, что экономические институты не создают стимулов, которые побудили бы родителей инвестировать в обучение своих детей, а политические институты не заставляют правительство строить школы, нанимать учителей и требовать, чтобы эти учителя соответствовали требованиям родителей и самих детей.

   За низкий уровень образования и отсутствие инклюзивных рынков такие страны платят высокую цену: они не могут применить таланты своих граждан». Стр.111

   Экстрактивные и инклюзивные политические институты

   «Политика – это процесс, в ходе которого определяется, кто будет управлять страной».

   «Политические институты – это совокупность правил, которые формируют систему стимулов для различных политических игроков. Они определяют, как именно формируется правительство, и какие права есть у различных его ведомств. Иными словами, политические институты определяют, у кого в обществе есть власть и как этот кто-то может её использовать.

   Если власть сосредоточена в одних руках и ничем не ограничена, значит, мы имеем дело с институтом абсолютной монархии (именно эта форма правления была распространена по всему миру на протяжении большей части его истории). Абсолютистские политические институты, такие как в Северной Корее или колониальной Латинской Америке, помогают тем, кто обладает властью, подстроить экономические институты «под себя», то есть приспособить их для обогащения и для дальнейшего укрепления своей власти за счёт всех остальных.

   Политические институты, которые распределяют власть между разными силами и группами в обществе и при этом ограничивают все эти группы в применении этой власти, порождают плюралистические политические системы. Вместо того чтобы сосредоточиться в одних руках, власть в таких странах принадлежит широкой коалиции политиков или даже распределена среди множества общественных групп. Разумеется, между политическим плюрализмом и инклюзивными экономическими институтами существует прямая связь». Стр.112-113

   «Мы будем называть инклюзивными (объединяющими) политические институты, которые являются одновременно достаточно плюралистическими и централизованными. Если хотя бы одно из этих условий не соблюдается, мы будем классифицировать политические институты как экстрактивные (выжимающие).

   Между экономическими и политическими институтами существует сильная синергия.    На самом деле, первые не могут выжить без вторых». Стр.114

   «Такая (же) синергия существует и между экстрактивными экономическими и экстрактивными политическими институтами, способствует их взаимному укреплению: политические институты позволяют властной элите сформировать экономические институты, которые не накладывают ограничений на саму элиту и препятствуют появлению новых крупных игроков. Кроме того, появляется возможность определять направление эволюции самих политических институтов. В свою очередь, экстрактивные экономические институты обогащают элиту, что позволяет использовать накопленные богатства для закрепления политического доминирования». «Очевидный вывод состоит в том, что экстрактивные политические и экстрактивные экономические институты поддерживают друг друга и поэтому отличаются устойчивостью». Стр.115

   «В свою очередь, инклюзивные экономические институты появляются в результате работы инклюзивных политических институтов, которые распределяют власть среди широкого круга граждан и накладывают ограничения на её произвольное применение. Они также затрудняют узурпацию власти какой-либо одной группой и препятствуют разрушению собственных основ. Иначе говоря, власть не может в таких условиях построить экстрактивные экономические институты, которые будут выгодны только ей одной. А инклюзивные экономические институты тем временем распределяют доходы и активы среди более широкого круга лиц, что обеспечивает устойчивость инклюзивных политических институтов».

   «Также и инклюзивные экономические институты не могут стать ни основой, ни результатом работы экстрактивных политических институтов. Либо они будут превращены в экстрактивные и станут служить только интересам узкой группы властной элиты, либо экономическая динамика, которую они породят в системе, в конце концов, дестабилизирует экстрактивные политические институты и трансформирует их в инклюзивные». Стр.116

   Почему выбор в пользу процветания делается не всегда

   «Дело в том, что экономические институты, которые способствуют росту, могут изменить баланс богатства и власти в обществе таким образом, что диктатор и другие властные элиты от этого только пострадают. Если институты способствуют экономическому росту, они помогают кому-то выиграть, но кто-то другой может и проиграть». Стр.118

   «Экономический рост и технологические инновации создаются в результате процесса, который великий экономист Джозеф Шумпетер назвал «созидательным разрушением». В ходе этого процесса старые технологии заменяются новыми; новые сектора экономики привлекают ресурсы за счёт старых; новые компании вытесняют признанных ранее лидеров. Новые технологии делают старое оборудование и навыки обращения с ним ненужными.

   Таким образом, инклюзивные институты и экономический рост, который они подстёгивают, порождают как победителей, так и проигравших, как среди экономических, так и среди политических игроков. Боязнь созидательного разрушения часто лежит в основе сопротивления созданию инклюзивных экономических и политических институтов». Стр.119

   «Так или иначе, ясно одно: влиятельные группы в обществе часто противостоят техническому прогрессу и пытаются остановить движение к процветанию. Поэтому экономический рост будет происходить, только если его не удалось заблокировать тем, кто боится от него проиграть и потерять привилегии, на которых основаны их богатство и власть».

   «Если удастся одержать верх тем, кто проигрывает от экономического роста, они могут его заблокировать и надолго погрузить страну в эпоху застоя». Стр.121    

   «Люди, которые страдают от экстрактивных экономических институтов, вряд ли могут надеяться, что их правители добровольно изменят политические институты и перераспределят власть в пользу конкурентов. Единственный способ сделать политические институты более плюралистическими – заставить элиту пойти на уступки». Стр.122

   Экономический рост при экстрактивных политических институтах

 «Главная идея этой книги состоит в том, что экономический рост и процветание приходят вместе с инклюзивными политическими и экономическими институтами, тогда как экстрактивные институты ведут к стагнации и нищете. Это, однако, не означает ни того, что при экстрактивных институтах рост не возможен, ни того, что все эти институты одинаковы.

   Есть два разных, хотя и дополняющих друг друга механизма, которые ведут к экономическому росту при экстрактивных институтах.

   Во-первых, элита может направить ресурсы в высокопроизводительные секторы экономики, которые она контролирует. Известный пример экономического роста такого типа – Карибские острова в XVII и XVIII веках. Большую часть населения там составляли рабы, в тяжелейших условиях работавшие на плантациях и поставленные на грань выживания. Многие из них умирали от недоедания и переутомления.

   Несмотря на экстрактивные экономические институты, которые позволяли варварски эксплуатировать большую часть населения, эти острова были одними из самых богатых колоний в мире, поскольку могли дёшево производить сахар и продавать его на мировом рынке. Экономика островов начала стагнировать только тогда, когда появилась необходимость переключиться на новые виды экономической активности, а это угрожало и доходам, и власти сахарных плантаторов.

   Другой пример такого типа – это индустриализация и экономический рост в СССР, начиная с первой пятилетки (1928-1932) и вплоть до 1970-х годов. Политические и экономические институты в СССР были в высшей степени экстрактивными, а рыночные отношения были почти полностью запрещены. Тем не менее, Советский Союз достиг довольно высоких темпов экономического роста, поскольку смог использовать силу государства, чтобы перебросить трудовые ресурсы из сельского хозяйства, где они использовались неэффективно, в промышленность.

   Во-вторых, экономический рост может начаться и в том случае, если инклюзивные институты каким-то образом, хотя бы частично, возникают в условиях экстрактивных политических институтов. Многие страны с экстрактивными политическими институтами никогда не решатся выстроить инклюзивные экономические институты, поскольку элите угрожает процесс созидательного разрушения. Однако степень сосредоточения власти в одних руках меняется от страны к стране.  В некоторых странах позиции элиты настолько крепки, что она может пойти в сторону формирования инклюзивных экономических институтов, поскольку уверена, что даже это не будет угрожать её политической власти».

    «Быстрая индустриализация Южной Кореи при генерале Пак Чон Хи – хороший тому пример. В отличие от СССР и большинства других примеров роста в условиях экстрактивных институтов, Южная Корея в 1980-х годах смогла успешно перейти к инклюзивным политическим институтам». Стр.130

   «Китайский экономический рост сегодня имеет много общего и с советским, и с южнокорейским опытом. Даже сегодня государство и коммунистическая партия играют главную роль в определении того, какие отрасли и компании получат дополнительные ресурсы для развития и начнут быстро расширяться, создавая состояния для одних и разоряя других».

   «Тот факт, что и экономические институты Китая всё ещё далеки от полной инклюзивности, также предполагает, что южнокорейский вариант перехода к полностью инклюзивным институтам менее вероятен, хотя исключить его, конечно, нельзя.  

   Важно отметить, что политическая централизация важна для обоих упомянутых нами механизмов экономического роста при экстрактивных институтах. Без значительной централизации и уверенного контроля над всеми властными ресурсами ни южнокорейские военные, ни китайские коммунисты не чувствовали бы себя в достаточной безопасности, чтобы проводить масштабные экономические реформы и при этом не бояться потерять власть.

   Таким образом, главная черта, которая отделяет одни экстрактивные политические институты от других, – это степень политической централизации. В тех странах, где она низка, как, например, в странах Африки южнее Сахары, трудно достичь высокого экономического роста даже на короткий промежуток времени». Стр.132

   «На самом деле, экстрактивные политические и экономические институты всегда способствуют конфликтам, поскольку концентрируют огромную власть и все доходы в руках узкой группы. Если другая группа сможет одержать победу в схватке, вся власть и все ресурсы достанутся ей. Соблазн велик.

   Практика показывает, что конфликты над экстрактивными институтами часто приводят к гражданской войне и росту беззакония, закрепляют развал центральной власти, как это произошло в большинстве стран Африки южнее Сахары и в некоторых странах Южной Азии и Латинской Америки». Стр.133

   «Те, в чьих руках власть, рано или поздно придут к выводу, что им выгоднее использовать её не для поддержания экономического роста, а для ограничения конкуренции, увеличения своей доли в общем пироге или даже просто для ограбления успешных предпринимателей». Стр.134

   Груз истории: небольшие отличия и точки перелома:

   Мир, который сотворила чума.

   В 1346 году бубонная чума, «чёрная смерть», достигла генуэзской колонии Тана в устье реки Дон на Азовском море. Чума, переносчиками которой были жившие на крысах блохи, пришла в Европу из Восточной Азии вместе с товарами, которые шли по великой трансазиатской торговой артерии – Шёлковому пути. Весной 1348 года она распространилась по Франции, Северной Африке и Италии и убивала примерно половину населения каждой территории, которой она достигала. Стр.135

   В начале XIV века в Европе сохранялся феодализм. Эта система носила ярко выраженный экстрактивный характер: богатство созданное руками множества крестьян, присваивалось узким слоем землевладельцев.

   Огромный дефицит рабочей силы, к которому привела чума, пошатнул основы феодального порядка и побудил крестьян требовать изменения своего положения. Например, в аббатстве Эйншем крестьяне требовали сокращения многих податей и штрафов, а также отмены повинностей в виде бесплатной работы на сеньора. Стр.137

   Требования крестьян были выполнены.

   То, что случилось в Эйншеме, происходило повсеместно. Правительство пыталось положить этому конец и в 1351 году приняло Статут о работниках. Фактически Статут пытался закрепить оплату крестьянского труда на уровне, который существовал до прихода «чёрной смерти». Английскую элиту особенно волновали случаи, когда один феодал переманивал крестьян другого. Решение было простым – наказывать переход… тюрьмой. Стр.138

   Попытка властей остановить спровоцированный «чёрной смертью» процесс изменения социальных институтов и системы распределения доходов провалилась. В 1381 году разразилось крестьянское восстание, и мятежникам во главе с Уотом Тайлером удалось даже захватить большую часть Лондона. Восстание было подавлено, а Тайлер убит, однако попыток применить Статут о работниках больше не применялось. Феодальные повинности сокращались, в Англии стал формироваться инклюзивный рынок труда, а значит, начали расти и заработки крестьян.

   Пандемия чумы, по-видимому, прокатилась по всему миру, и повсюду погибла примерно одна и та же доля населения. Теми же самыми были и социально-экономические следствия чумы: рабочих рук не хватало, и люди стали требовать большей свободы от хозяев. Однако на востоке Европы более мощным оказался другой механизм. Стр.139

   Хотя в 1346 году большой разницы между политическими и экономическими институтами Западной и Восточной Европы не было, к началу XVII столетия это были уже два разных мира. На Западе работники были свободны от феодальных повинностей и пут феодального права, и им скоро предстояло оказаться в самом центре бурно развивающейся рыночной экономики. Стр.140

   Крестьяне Восточной Европы тоже становились частью рыночной экономики, но лишь в качестве крепостных, которых силой заставляют работать на хозяина и выращивать сельскохозяйственные продукты, пользующиеся спросом на Западе. Это тоже была рыночная экономика, но она не была инклюзивной.

   Интересно, что такая институциональная дивергенция случилась как раз с теми двумя регионами, которые очень мало различались в начале пути: на востоке феодалы были немного более сплочёнными, у них было несколько больше прав, а их земельные владения были менее рассредоточены территориально. В то же время города Восточной Европы были меньше по размеру и более бедными, а крестьяне – хуже организованы.

   В масштабах истории эти различия кажутся небольшими. Однако они оказались очень важными для жителей обеих регионов: когда феодальный порядок был подорван «чёрной смертью», эти небольшие различия направили Западную и Восточную Европу по разным траекториям институционального развития.

   «Чёрная смерть» – это яркий пример исторической «точки перелома»: важного события или стечения обстоятельств, которые разрушают существующий экономический и политический порядок. Точка перелома подобна обоюдоострому мечу, удар которого может резко повернуть траекторию развития страны как в одну, так и в другую сторону.

   С одной стороны, в точке перелома замкнутый круг воспроизводства экстрактивных институтов может быть разрушен и им на смену могут прийти более инклюзивные институты, как это произошло в Англии. С другой стороны, экстрактивные институты могут ещё более укрепиться, как это произошло в случае со «вторым изданием» крепостничества в Восточной Европе. Стр.141

   Как появляются инклюзивные политические институты

   Англия была первой страной, которая смогла совершить прорыв и добиться устойчивого экономического роста в XVII веке. Масштабным сдвигам в английской экономике предшествовали английские революции, которые изменили экономические и политические институты страны, сделав их гораздо более инклюзивными, чем когда-либо прежде.

   Эти институты возникли не как результат консенсуса; наоборот, их породила ожесточённая борьба за власть между различными группировками, которые оспаривали легитимность друг друга и добивались установления таких институтов, которые будут выгодны только им самим.

   Кульминацией конфликта, развернувшегося в XVI-XVII веках, стали два события: Английская гражданская война (1642-1651) и Славная революция (1688).

   Славная революция ограничила власть короля и его министров и передала парламенту полномочия для формирования экономических институтов. В то же время она открыла возможности для участия широких слоёв граждан в политике и позволила им оказывать значительное влияние на работу правительства и на функционирование государства в целом.

   Славная революция заложила основы плюралистического общества, одновременно запустив быстрый процесс политической централизации. Она создала первый в мире более или менее полный набор инклюзивных политических институтов. Стр.142

   Ни крепостное право, ни жёсткие феодальные ограничения эпохи Средних веков не продержались в Англии даже до начала XVII века. Тем не менее, в стране оставалось ещё много препятствий для свободной экономической деятельности. Как внутренняя, так и международная торговля заметно страдали от монополизма. Король и его министры произвольно устанавливали налоги и манипулировали правосудием. Архаичная система прав собственности на большую часть земли делала инвестиции в неё рискованными, поскольку землю во многих случаях нельзя было продать.

   Всё изменилось после Славной революции. Государство создало систему институтов, которые стимулировали инвестиции, инновации и торговлю. Оно твёрдо защищало права собственности, включая права собственности на идеи, закреплённые в патентах, что было необыкновенно важно для стимулирования инноваций.

   Государство поддерживало правопорядок в стране. Беспрецедентным в истории было распространение принципов английского права на всех граждан. Прекратилось произвольное установление новых налогов, а почти все монополии были упразднены.

   Правительство активно помогало развитию коммерции, в особенности промышленности и торговли, не только устраняя барьеры на пути предпринимателей, но и поставив им на службу мощный английский военно-морской флот. Чётко определяя права собственности на все активы, правительство способствовало быстрому развитию инфраструктуры, особенно дорог, каналов и позже железных дорог, которые стали главным двигателем следующего этапа индустриального развития экономики. Стр.143

   Инклюзивный характер институтов рыночной экономики позволил людям найти своим талантам наилучшее применение. Не случайно, что промышленная революция началась в Англии спустя всего несколько десятилетий после Славной революции. Стр.144

   Значительные последствия незначительных различий

   «Чёрная смерть» и развитие мировой торговли после 1600 года были точками перелома в судьбе европейских держав и, наложившись на уже имевшиеся институциональные различия между ними, предопределили разделение траекторий их развития. Поскольку в 1346 году крепостные Западной Европы обладали большей независимостью и большей переговорной силой, чем их собратья на востоке, «чёрная смерть» на западе привела к ликвидации феодализма, а в Восточной Европе – ко «второму изданию» крепостничества. Стр.152

   Однако ошибочно было бы думать, что точка перелома всегда сулит политическую революцию, которая принесёт изменения к лучшему. В истории полно примеров того, как революция или радикальное социальное движение приводили к смене одной тирании на другую.   Немецкий социолог Роберт Михельс назвал это явление «железным законом олигархии» – особенно пагубным вариантом порочного круга.

   Окончание эпохи колониализма после Второй мировой войны стало точкой перелома для многих бывших колоний. Однако в большинстве стран Африки южнее Сахары и во многих странах Азии независимые правительства подтверждали закон Михельса, воспроизводя или даже усугубляя худшие черты колониальных администраций: они сосредоточили власть в своих руках, избавились от любых ограничений собственного произвола и уничтожили даже те слабые стимулы для инвестиций, которые имелись в стране. Лишь в нескольких бывших колониях, например в Ботсване, точка перелома направила страну на путь создания политических институтов, которые способствуют экономическому росту. Стр.155

   Точка перелома может дать старт движению в сторону экстрактивных, а не инклюзивных институтов. Инклюзивные институты, хотя они и запускают свой собственный «круг благоразумия» (virtuous circle) – механизм самовоспроизводства и самоусиления, всё же могут, столкнувшись с препятствиями в точке перелома, изменить направление развития и постепенно становиться всё более экстрактивными. Это, однако, тоже не предопределено исторически, а зависит от обстоятельств. Стр.157

   Так же, как решительные шаги в пользу установления инклюзивных институтов могут вывести страну на траекторию быстрого роста, крутой поворот в сторону от этой траектории может привести к длительной стагнации экономики. Но ещё чаще, как это было в Аргентине или Советском Союзе, быстрый рост прекращался потому, что он происходил в рамках экстрактивных институтов и не мог преодолеть внутренние ограничения системы. Стр.166

   Вечный политический конфликт

   Конфликт вокруг институтов и распределения ресурсов можно проследить на протяжении всей истории человечества. История Англии тоже полна конфликтов между монархией и её подданными, между различными фракциями, борющимися за власть, между элитами и простыми гражданами. Однако результатом таких конфликтов не всегда было усиление могущества тех, кто находился у власти.

   В 1215 году бароны – феодалы, стоящие ниже короля, – восстали против короля Иоанна и заставили его подписать на лугу Раннимед близ Лондона Великую хартию вольностей. В этом документе провозглашались некоторые базовые принципы, которые стали серьёзным вызовом королевской власти. Самым важным было то, что король был обязан советоваться с баронами, если хотел поднять налоги. Бароны составили совет, функцией которого было гарантировать королём выполнение хартии…. Стр. 253

   Королю Иоанну Великая хартия совсем не понравилась, и как только бароны разошлись, он убедил папу аннулировать её. Однако и политическое могущество баронов, и влияние Великой хартии остались в силе. Англия сделала первый неуверенный шаг в сторону плюрализма.

   Борьба за политические институты продолжалась, и власть монарха была ограничена в ещё большей степени, когда в 1265 году был учреждён выборный парламент. В отличие от народного собрания плебеев в Древнем Риме или от законодательных органов нашего времени, английский парламент первоначально пополнялся исключительно из числа феодальной знати, то есть его членами становились рыцари и наиболее богатые аристократы страны.

   Но, несмотря на то, что английский парламент состоял из знати, в его деятельности можно увидеть две основополагающие черты.

   Во-первых, он представлял интересы не только придворной элиты, окружавшей монарха, но и более широких кругов знати, многие представители которой были заняты различными видами предпринимательства, такими как торговля или производство. Позднее в этот круг вошли и джентри, мелкопоместное дворянство, то есть сформировался новый класс коммерчески ориентированных и более мобильных землевладельцев.

   Таким образом, парламент обеспечивал соблюдение интересов достаточно широких слоёв общества – во всяком случае, по стандартам того времени.

   Во-вторых, (и это в какой-то степени следствие первого пункта), многим членам парламента совершенно не нравились попытки короны усилить собственную власть, и они-то и составили то ядро сопротивления монархии, сила которого проявилась гораздо позже в ходе Английской революции, а затем и Славной революции.

   Великая хартия и парламент не смогли остановить конфликты в элите и борьбу между претендентами на престол. Эта борьба внутри элиты вылилась в Войну роз – длительное противостояние домов Ланкастер и Йорк, двух семейств, претендовавших на королевскую власть. Победителями оказались Ланкастеры, чей претендент на престол Генрих Тюдор стал в 1485 году королём Генрихом VII. Стр.254

   В эту эпоху начались и ещё два связанных один с другим процесса. Первый – это рост политической централизации, который начался при Тюдорах. Вскоре после восшествия на престол Генрих VII принудил могущественных феодалов распустить свои частные армии, укрепив и обезопасив, таким образом, власть короля.

   Затем его сын Генрих VIII с помощью своего министра Томаса Кромвеля произвёл административный переворот в правительстве. В 1530-х годах Кромвель начал построение бюрократического государства. Министры, ранее представлявшие собой не более чем челядь короля, стали теперь частью независимой системы прочных институтов.

   Это сопровождалось разрывом Генриха VIII с католической церковью и «роспуском» (секуляризацией) монастырей, в ходе которого Генрих экспроприировал все церковные земли. Церковь перестала быть соперником светской власти, и это тоже стало частью мер по обустройству централизованного государства.

   А эта централизация означала, прежде всего, что возникает почва для возникновения инклюзивных институтов. Процесс, начатый Генрихом VII и Генрихом VIII, был не просто консолидацией государственных институтов, он в то же время увеличивал общественный спрос на более широкое общественное представительство.

   В принципе, политическая централизация может привести к установлению абсолютизма, когда король и его приближённые способны сокрушить любую могущественную группу общества. Естественно, по этой причине всегда будет существовать оппозиция государственной централизации. Однако централизация государственных институтов может породить и спрос на появление определённых форм плюрализма, и именно это случилось в Англии эпохи Тюдоров.

   Когда бароны и местные элиты осознали, что политическая власть становится всё более централизованной и что этот процесс не остановить, они пожелали иметь право голоса в определении того, как эта власть будет использоваться. Стр.255

   В Англии XV и XVI веков это означало, что группы оппозиции будут предпринимать энергичные усилия, чтобы превратить парламент в противовес короне и, хотя бы частично, контролировать работу государственных органов.

   Таким образом, Тюдоры не только запустили процесс политической централизации – одного из ключевых условий для образования инклюзивных институтов, – но и косвенным образом повлияли на зарождение плюрализма, ещё одной опоры этих институтов.

   Это развитие политических институтов происходило на фоне других крупных изменений в самой природе общества. Самым значительным из них было усиление конкуренции, в результате чего широкие слои населения получили возможность предъявлять свои требования монарху и политической элите.

   Крестьянское восстание 1381 года было важнейшим историческим событием; впоследствии английская элита столкнулась ещё с целым рядом народных восстаний. Политическая власть стала распределяться не только от короля к лордам, но и от элиты к простому народу.

   Хотя и с некоторыми оговорками, политические институты, которые были унаследованы и развиты Тюдорами, оставались вполне экстрактивными.

   В 1603-м году умерла Елизавета I, дочь Генриха VIII, вступившая на престол в 1558 году. Она не оставила наследника, и на смену Тюдорам пришла династия Стюартов. Первому королю этой династии, Якову I, достались в наследство не только старые институты, но и конфликт вокруг них. Яков хотел быть абсолютным монархом. Стр.256

   Как Яков I, так и его сын и наследник Карл I стремились усилить монархию, уменьшить влияние парламента и установить абсолютистские институты, похожие на те, что возникли в Испании и во Франции, чтобы ещё больше усилить свой контроль над экономикой и сделать её ещё более экстрактивной. Стр.157

   Пик конфликта между Яковом I и парламентом пришёлся на 1620-е годы. Центральным пунктом этого конфликта был контроль над торговлей – как заморской, так и на Британских островах. Полномочия короны по установлению монополий были главным источником доходов государства, кроме того, часто использовались для поощрения сторонников короля.

   В 1623 году парламент одержал серьёзную победу, приняв Статут о монополиях, запрещавший Якову I устанавливать новые монополии на территории Британии. Тем не менее, прерогативой короля осталось пожалование монополий в международной торговле, так как полномочия парламента не распространялись на международные дела. Уже существующие монополии – как внутренние, так и международные – оставались в силе.

   В 1629 году, через четыре года после вступления на престол, Карл I отказался созывать парламент, продолжая политику своего отца Якова I по укреплению абсолютистского режима. Он также стремился уничтожить независимость судебной системы и пытался влиять на решение судебных дел. Стр.258

   В 1642 году между королём и парламентом разразилась гражданская война. Развитие этого конфликта показывает, что это была борьба за развитие политических институтов. Парламент хотел положить конец абсолютистским политическим институтам, король стремился усилить их. Корни же этого конфликта были экономические. Стр.259   

   Под предводительством Оливера Кромвеля сторонники парламента победили роялистов. Карла судили и казнили в 1649 году.

   Однако поражение и падение монархии не привело к установлению инклюзивных институтов. Напротив, монархию сменила диктатура Кромвеля, а через два года после смерти последнего, в 1660 году, монархический строй был восстановлен, а многие привилегии, отменённые в 1649-м году, возвращены. Карл II, сын казнённого короля, вступил на престол с тем же намерением установить в Англии абсолютизм. Его усилия были продолжены его братом и наследником Яковом II, который стал королём в 1685 году.

   В 1688-м году попытка Якова восстановить абсолютную монархию вызвала очередной кризис и ещё одну гражданскую войну. На сей раз, парламент был более организован и един. Парламентарии призвали в Англию голландского штатгальтера Вильгельма Оранского и его жену Марию, дочь Якова и протестантку, чтобы они заняли английский трон.  

   Вильгельм с армией высадился в Бриксэме (графство Девон) и объявил себя королём, пообещав, что он будет править в рамках конституционной монархии при верховенстве парламента. Через два месяца после этого армия низложенного короля Якова развалилась, а сам он бежал во Францию. Стр.260

   Славная революция

   После победы парламент и Вильгельм начали переговоры о новом государственном устройстве. Будущие изменения Вильгельм изложил в своей «Декларации», которую он опубликовал незадолго до высадки в Англии. Затем они были закреплены в «Декларации прав», которую парламент принял в феврале 1689 года и которая была зачитана Вильгельму на том же заседании, на котором ему была предложена корона Англии. Декларация, которую впоследствии, когда она получила силу закона, назвали Билль о правах, была во многих смыслах неопределённой. И тем не менее она в целом устанавливала некоторые важнейшие конституционные принципы. Она определяла порядок престолонаследия, который отличался от принятых в то время правил. Если парламент смог сместить одного монарха и заменить его другим, то почему бы ему не сделать этого снова?

   В Биле о правах также утверждалось, что монарх не может отменять или нарушать законы, и что никакой новый налог не действителен без одобрения парламента. Стр.261

   Даже в отсутствие особых конституционных правил и законов Вильгельм сам уступил многие полномочия, которыми обладали прежние короли Англии. Он перестал вмешиваться в решения судебных властей и отказался от старинных привилегий, в том числе от обращения в пользу монарха таможенных пошлин. Все вместе эти изменения в политических институтах знаменовали триумф парламента в борьбе с королевской властью и конец абсолютизма в Англии, а впоследствии и во всей Великобритании.

   С этих пор парламент твёрдо контролировал политику государства. Поскольку многие из членов парламента занимались торговлей и производством, в их интересах было соблюдение прав собственности. Теперь, когда государственный бюджет контролировал сам парламент, он охотно повышал налоги (а прежде сопротивлялся этому) и выделял деньги на то, что считал нужным. Главной из этих насущных нужд было усиление флота в интересах заморской торговли, которую вели многие члены парламента. Стр.262

   Ещё более важным стало развитие плюралистических политических институтов. Теперь рядовой гражданин Англии получил возможность доступа к парламенту и к политическим и экономическим институтам, формируемым  в парламенте, в таком масштабе, который был невозможен, когда власть была сосредоточена в руках короля. Но так как Англия того времени была ещё далеко не демократией, доступ к парламенту подразумевал лишь весьма умеренную степень обратной связи парламентариев с избирателями. Наряду с прочими признаками неравноправия и тот факт, что в XVIII веке менее 2% населения имели избирательные права, причём это были только мужчины. Стр.263

   Но были и другие способы влиять на парламент и, следовательно, на экономические институты. Важнейшим из них была подача петиций, и для развития плюрализма после Славной революции это был более значимый механизм, чем ограниченная выборная демократия.

   Любой гражданин мог обратиться с петицией к парламенту, и многие так и поступали.

   Важно, что когда люди обращались с петицией, парламент был обязан выслушать их. Именно это в большей степени, чем что-нибудь ещё, знаменовало собой падение абсолютизма, вовлечение в политическую жизнь действительно широких слоёв общества и рост плюрализма в Англии после 1688 года. Чрезвычайная активность в подаче петиций показывает, что по-настоящему широкие слои общества, которые не могли ни заседать, ни даже быть представленными в парламенте, всё-таки имели способы влиять на работу государственных органов. И они использовали эти способы. Стр.264

   Права собственности, недостаточно защищённые при Стюартах, охранялись теперь более надёжно. Парламент начал процесс реформ экономических институтов, способствуя развитию мануфактурного производства, а, не удушая его налогами. Парламент также принял законы, открывшие дорогу для полного пересмотра прав собственности на землю и позволявшие избавиться от многих архаических форм землепользования и землевладения. Стр.266

   Ещё одним приоритетом для парламента стало реформирование финансовой сферы. Хотя в период до Славной революции банковская и финансовая деятельность развивались, однако этот процесс был ускорен созданием в 1694 году Банка Англии, который стал источником средств для промышленности. Это было ещё одним прямым следствием Славной революции. К началу XVIII столетия кредиты стали доступны для любого человека, способного предоставить залог.

   Итак, мы показали, как Славная революция изменила английские политические институты, сделав их более плюралистическими, и тем самым заложила основу их инклюзивности. Этот факт снова демонстрирует связь между политической централизацией и плюрализмом: до 1688 года парламент противился тому, чтобы государственная власть стала более эффективной и была более обеспечена ресурсами, потому что он не мог контролировать её. После же 1688 года ситуация кардинально изменилась. Стр.267

   После 1688 года парламент стал совершенствовать свои возможности по изысканию доходов, которые могли бы быть обложены налогом, и этот процесс хорошо проиллюстрирован ростом налоговой бюрократии: число налоговых инспекторов выросло с 1211 человек в 1690 году до 4800 в 1780-м. Сборщики акцизных налогов действовали по всей стране, и их контролировали налоговые контролёры, которые ездили с инспекциями, измеряя и регистрируя количество зерна, пива и других товаров, подлежащих акцизному налогообложению.

   Столь высокий уровень государственного надзора за обществом некоторым бедным странам не удаётся достичь и в наши дни, а это ведь 1710 год! Стр.269

   Промышленная революция

   Промышленная революция повлияла на все сферы английской экономической жизни. Этот динамичный процесс начался благодаря институциональным изменениям, берущим начало в Славной революции. После 1688 года всё больше средств вкладывалось в строительство каналов и платных дорог. Эти инвестиции снижали стоимость транспортных услуг и явились важным условием для начала промышленной революции. Стр.270

   После 1688 года права собственности стали гораздо более защищёнными – частично благодаря тому, что защита этих прав была в интересах многих членов парламента, частично из-за того, что на созданные к этому времени плюралистические институты можно было оказывать влияние путём подачи петиций. Стр.271

   С этого времени отмечается увеличение числа запатентованных изобретений и ускорение технологических изменений, которые станут основой промышленной революции. Перемены становятся очевидными. Модернизация происходила во многих отраслях, отражая улучшение институционального климата. Стр.276

   Английская текстильная промышленность не только выступила движущей силой промышленной революции, но и революционизировала мировую экономику. С 1780 по 1800 год английский экспорт, главным продуктом которого были хлопковые ткани, удвоился. Рост этого сектора двигал вперёд всю экономику. Соединение технологических и организационных инноваций создало модель экономического прогресса, изменившую экономики мира и сделавшую мир богаче. Новые люди с новыми идеями были определяющим фактором этого процесса изменений. Стр.280

   Джон Макадам, который около 1816 года разработал технологию строительства дорог с щебёночным покрытием, был вторым сыном мелкого аристократа. Ричард Тревитик, построивший в 1804 году первый паровоз, был сыном угледобытчика из Корнуолла.

   Ещё более значительными были инновации Джоржа Стефенсона, сына неграмотных родителей, а позднее – изобретателя знаменитого паровоза «Ракета». Он начал карьеру в роли механика на угольной шахте. Стр.281

   Почему именно Англия?

   Промышленная революция началась и достигла наибольшего успеха в Англии из-за уникально инклюзивных институтов этой страны. Они же, в свою очередь, были выстроены на основании инклюзивных политических институтов, сформированных Славной революцией. Именно Славная революция сделала политическую систему открытой и отвечающей на экономические нужды и чаяния общества. Стр.284

   Не менее важна была медленная, пошаговая передача власти от элиты к более широким слоям граждан, как это видно на примере политической мобилизации сельских сообществ в Англии, в частности в ходе Крестьянского восстания 1381 года.

   Этот институциональный дрейф создал точку перелома, когда его траектория пересеклась с другим процессом – масштабным расширением трансатлантической торговли. В результате возник новый класс торговцев и предпринимателей, которые в дальнейшем яростно сопротивлялись попыткам восстановить в Англии абсолютную монархию. Стр.286

   Те же силы просыпались во Франции, в Испании и в Португалии. Но здесь монархам куда успешнее удалось установить контроль над торговлей и над извлечением прибылей. Класс новых людей, которому суждено было изменить Англию, возник и в этих странах, но там он был гораздо более слабым и малочисленным. Стр.287

   Тот факт, что парламент после 1688 года представлял широкую коалицию, – это важнейшая причина того, что парламент вынужден был принимать петиции, даже если они исходили от представителей слоёв, не представленных в нём, в том числе и от тех, кто вовсе не имел права голоса. Это был ключевой фактор в противодействии попыткам какой-либо одной группы установить монополию за счёт других.

   Славная революция стала историческим событием именно потому, что она была осуществлена широкой коалицией и в дальнейшем привела к укреплению и расширению влияния этой коалиции, а это, в свою очередь, повлекло установление конституционного режима, при котором были ограничены как исполнительная власть в целом, так и, что не менее важно, могущество каждого конкретного человека во власти.

   Наконец, эта широкая коалиция была не только важнейшим фактором усиления парламента после 1688 года, но она также означала, что внутри самого парламента существует механизм, который воспрепятствует любой фракции стать слишком могущественной и начать злоупотреблять властью. Это и был решающий шаг в формировании политического плюрализма и в усилении инклюзивных экономических и политических институтов. Стр.288

   И всё-таки ни один из этих факторов не делал появление по-настоящему плюралистического режима неизбежным, и развитие событий в этом направлении было в некоторой степени следствием непредсказуемого хода истории. Стр.289

   Небольшая разница, большое значение

   В течение XVII столетия абсолютизм сдал свои позиции в Англии, однако укрепился в Испании. Кортесы, испанский эквивалент английского парламента, имели не более чем формальное значение. Фундамент государственного здания Испании был заложен в 1492 году, когда в результате брака королевы Изабеллы и короля Фердинанда объединились королевства Арагон и Кастилия. В этом же году завершилась и реконкиста – долгий процесс вытеснения мусульман с Пиренейского полуострова. Стр.296

   После укрепления своей абсолютистской политической системы Испания пришла сперва к относительному, а с начала XVII и к абсолютному экономическому упадку. Стр.298

   Колониальные товары, которые в Испании наполняли королевскую казну, в Англии обогащали зарождающийся класс купцов. Именно это купеческое сословие обеспечит в дальнейшем динамичность ранней английской экономики и станет стержнем политической коалиции противников абсолютизма. Стр.299

   И Королевство Кастилия, и Королевство Арагон имели собственные кортесы – парламент, представляющий различные группы (estates) государства. Как в Англии для введения новых налогов требовалось согласие парламента, так и в Испании для этого требовалось согласие кортесов. Однако кортесы Кастилии и Арагона изначально представляли только большие города, а не в равной степени городские и сельские местности, как это было в Англии. К XV столетию в кортесах были представлены лишь 18 городов, каждый из которых делегировал двоих депутатов.

Поэтому кортесы не отражали интересы столь же широких слоёв общества, как английский парламент и не превратились в орган, где сталкиваются различные интересы и который стремится ограничить абсолютизм.

   Всё это позволило испанской монархии легко справиться с кортесами, когда она концентрировала в своих руках абсолютную власть. Хотя борьба короля с кортесами шла с переменным успехом, в конце концов верх одержала монархия.: после 1664 года кортесы более не собирались, пока не возродились к жизни во время вторжения Наполеона почти 150 лет спустя. Стр.300

   Живучесть и даже укрепление абсолютизма в Испании – ещё один пример небольших изначальных отличий, которые приобретают серьёзное значение в критические переломные моменты. В данном случае небольшие отличия Испании от Англии состояли в разной структуре и разной силе представительских институтов, а переломным моментом стало открытие Америки. Сочетание этих факторов привело к тому, что Испания и Англия пошли по столь разным дорогам. Относительно инклюзивные экономические институты, возникшие в Англии, сделали возможным беспрецедентный экономический динамизм, который вызвал к жизни промышленную революцию, в то время как в Испании индустриализация не имела бы никаких перспектив. Стр.301-302

   Кто боится промышленности?

   У абсолютистских государств, чьих политических институтов не коснулись изменения, подобные тем, что имели место в Англии после 1688 года, было мало надежд получить выгоды от инноваций и новых технологий, которые принесла промышленная революция. Например, в Испании недостаточные гарантии прав собственности и глубокий экономический упадок привели к тому, что у людей просто исчезли стимулы вкладывать деньги и вообще тратить их.

   А в России и Австро-Венгрии индустриализацию тормозили не только пассивность и бесхозяйственность элиты и постоянный экономический спад, но и само правительство, активно противодействовавшее любым попыткам внедрить новые технологии и инвестировать в инфраструктуру – например, в железные дороги, которые могли бы послужить распространению этих самых технологий. Стр.302

   В основе экономических институтов Габсбургов лежали феодальные порядки и крепостное право. И чем дальше на восток империи, тем сильнее был феодализм. Мобильность рабочей силы была жёстко ограничена, а эмиграция запрещена. Когда английский филантроп Роберт Оуэн попытался убедить австрийское правительство предпринять ряд социальных реформ, которые могли бы улучшить условия жизни бедноты, один из помощников Меттерниха Фридрих фон Гентц ответил ему: «Мы вовсе не желаем, чтобы широкие массы стали состоятельными и независимыми…. Как бы мы тогда ими правили?» Стр.395

   Подавление свободного рынка и создание экстрактивных экономических институтов – черта, которая, несомненно, присуща всякому абсолютизму, но австрийский император зашёл ещё дальше. Борьба с инновациями шла сразу на двух фронтах:

   Во-первых, Франц I всячески противился развитию промышленности. Индустриальное развитие означало рост числа фабрик, а это, в свою очередь, вело бы к притоку бедняков в города, в особенности в столицу империи Вену. В дальнейшем жители бедных рабочих кварталов могли бы стать опорой противников абсолютизма. Стр.306

   Политика Франца состояла в том, чтобы сохранить за патриархальными аристократическими элитами то же высокое положение в обществе, которое они занимали веками, и вообще удерживать статус-кво.

   Во-вторых, Франц был категорически против строительства железных дорог, одного из величайших изобретений промышленной революции. Когда на стол императора лёг проект постройки Северной железной дороги, он ответил: «Нет-нет, я не буду этого делать, ведь по этой дороге в страну может приехать революция!» И так продолжалось до 1860-х годов. Стр.307

   Австро-Венгрия не была одинока в своём отторжении промышленного прогресса. Как и в Австро-Венгрии, экономические институты в России были крайне экстрактивными, основанными на крепостном праве, согласно которому более половины населения было прикреплено к земле. Точно так же, как и в Австро-Венгрии, российский абсолютизм не создал системы экономических институтов, которые бы вели к процветанию общества. В придворных кругах преобладал страх перед созидательным разрушением, которое могло быть порождено развитием промышленности и железных дорог.

   В царствование Николая I выразителем подобных настроений был граф Егор Канкрин, занимавший пост министра финансов в 1823-1844 годах. Канкрин сыграл ведущую роль в противостоянии изменениям в обществе, которые открыли бы путь к экономическому процветанию. Стр.309

   Взгляды Канкрина были продиктованы страхом, что экономические изменения повлекут за собой изменения политические, и тех же воззрений придерживался и царь Николай. Стр.310

   Как и Франц I, Николай опасался, что созидательное разрушение, следствие развития современной промышленной экономики, подорвёт патриархальный политический уклад России.

   В 1849 году был принят закон, жёстко ограничивший число фабрик, которые позволялось открывать в каждом из районов Москвы. Закон особенно воспрещал учреждение новых хлопковых и шерстяных прядильных мануфактур, а также железоделательных фабрик. В конце концов, хлопкопрядильное производство было прямо запрещено. Закон был направлен на то, чтобы остановить дальнейшую концентрацию в городе рабочих – потенциальных бунтовщиков.

   Препоны ставились не только на пути развития промышленности, но и в деле развития железных дорог – точно так же как и в Австро-Венгрии. До 1842 года в России существовала одна единственная железная дорога – Царскосельская линия, тянувшаяся на 17 миль от Санкт-Петербурга до императорских резиденций в Царском Селе и Павловске.

   Канкрин отверг многочисленные предложения о постройке железнодорожных путей, и даже линия, соединившая Москву и Санкт-Петербург, была построена только в 1851 году. Стр.311-312

   «Антижелезнодорожная» политика была пересмотрена только после поражения, нанесённого России Британией, Францией и Турцией в Крымской войне (1853-1856), когда возникло понимание того, что отсталое железнодорожное сообщение – это угроза безопасности России. Стр.313

 Затянувшийся упадок

   Промышленная революция создала в XIX веке и позже преобразующие точки перелома для всего мира: в тех странах, которые позволяли своим гражданам инвестировать в новые технологии и стимулировали эти инвестиции, начался быстрый экономический рост. Однако многие общества во всех концах мира не смогли преуспеть на этом пути – или сознательно выбрали иной путь. Стр.329

   Государства, в которых преобладали экстрактивные политические и экономические институты, не создавали подобных стимулов. Испания и Эфиопия являют собой примеры того, как контроль абсолютной монархии над политическими институтами душил экономическую инициативу задолго до XIX столетия. Аналогичные результаты были и у других абсолютистских режимов – к примеру, у Австро-Венгрии, Российской и Османской империй, а также у Китая, тем более, что в этих странах правители, боясь созидательного разрушения, не просто пренебрегали стимулированием экономического прогресса, но прямо пытались блокировать процесс индустриализации и внедрения новых технологий, которые она несла с собой.

   Однако абсолютизм – это не единственная форма, которую могут иметь экстрактивные политические институты, и не единственный фактор, препятствующий индустриализации.

   Инклюзивные политические и экономические институты, со своей стороны, нуждаются в определённом уровне политической централизации, когда государство обеспечивает законность и порядок, гарантирует соблюдение прав собственности и при необходимости поощряет экономическую активность, инвестируя средства в общественную инфраструктуру.

   Ещё и сегодня во многих странах, таких как Афганистан, Гаити, Непал или Сомали, государство неспособно поддерживать даже элементарный порядок, а экономические стимулы полностью уничтожены. При этом политической централизации в подобных обществах противятся по тем же причинам, по каким абсолютистские режимы отвергают перемены: это зачастую вполне обоснованный страх, что изменения приведут к перераспределению власти и появлению новых правителей, новых доминирующих кланов и правящих элит. Точно так же, как абсолютизм блокирует движение к плюрализму и экономические перемены, действуют и традиционные элиты, и кланы, царящие в нецентрализованных обществах. Поэтому именно те страны, в которых в XVIII-XIX веках наблюдался дефицит политической централизации, оказались в особенно невыгодном положении к началу промышленной эры. Стр.330

   Поскольку воспользоваться преимуществами индустриализации не смогли самые разнообразные формы экстрактивных институтов – от абсолютных монархий до нецентрализованных обществ, точка перелома, созданная промышленной революцией, оказала совершенно различное воздействие на различные регионы земного шара.

   Таким образом, в XIX веке вновь была реализована уже известная нам схема влияния точек перелома на существующие различия в институтах – влияния, которое вело ко всё большему институциональному и экономическому расхождению, причём на сей раз с куда большим размахом и с более фундаментальными последствиями для уровня благосостояния или бедности этих стран. Стр.331

   Корни неравенства в мире, которые мы сегодня наблюдаем, лежат именно в этом расхождении траекторий развития. За некоторыми исключениями, нынешние богатые страны – это именно те, кто в начале XIX века смог запустить у себя процесс индустриализации и технологические инновации, а нынешние бедные – те, кто в этом не преуспел. Стр.404

   Благотворная обратная связь

   Партия вигов, основанная в 1670-х годах, чтобы представлять новые торговые и экономические интересы, была главной организационной силой Славной революции. Виги доминировали в парламенте с 1714 по 1760 год и пытались использовать своё могущество, чтобы ограничить права других партий, вырвать у конкурентов их долю пирога. В этом виги ничем не отличались от королей династии Стюартов, кроме одного – у них не было абсолютной власти. В их устремлениях вигов сдерживали две силы – их противники в парламенте (в основном – партия тори, составлявшая оппозицию вигам) и те самые институты, за создание которых они сами в своё время боролись ради усиления парламента, предотвращения возвращения к абсолютизму и реставрации Стюартов.

   Плюралистическая структура общества, возникшая в ходе Славной революции, означала также, что всё население в целом – а не только те слои, что формально были представлены в парламенте, – надеялись на определённое участие в принятии решений. Стр.407

   Теперь и виги вынуждены были считаться с законом, с тем, что закон нельзя применять выборочно и произвольно и что никто не может стоять выше закона. Правящая элита здесь была стеснена этим принципом в гораздо большей степени, чем сама могла себе представить. Стр.409

   Конечно, власть закона невозможно себе представить в условиях абсолютистских политических институтов. Это порождение плюралистических политических порядков и широких политических коалиций, которые служат основой этого плюрализма. Но почему же виги и другие члены парламента готовы были терпеть подобные ограничения? Стр.410

   Ответ на этот вопрос позволяет нам глубже понять суть Славной революции и то, почему она просто не заменила старый абсолютизм новым, – дело тут во взаимодействии плюрализма и верховенства закона, а также в динамизме «благотворной обратной связи».

   Следствием этой революции стало возникновение инклюзивных политических институтов, и верховенство закона стало побочным продуктом этого процесса.

   Как отметил историк Э. П. Томпсон «Таким образом, сами правители оказались, вольно или невольно, заложниками своей собственной риторики. Они играли в эту игру по тем правилам, которые они приняли в начале игры, но они не могли изменить эти правила, иначе вся игра лишилась бы смысла». Стр.411

   И, как мы увидим далее, когда плюрализм и принцип верховенства закона уже утвердились, возникает общественный запрос на ещё более развитый плюрализм и ещё более широкое участие граждан в политических процессах. А это, в свою очередь, ведёт к более справедливому распределению доходов, к тому, что всё более широкие слои населения получают доступ к власти, а поле политической игры становится более ровным и справедливым.

   Это уменьшает потенциальные выгоды от узурпации политической власти и сводит к минимуму стимулы для восстановления экстрактивных политических институтов. Стр.413

   Кроме того, плюрализм создал более открытое общество и проложил широкую дорогу для независимых СМИ.

   Здесь очень важно отметить, что в Англии цензура в прессе была отменена уже в 1688 году. Но хотя благотворная обратная связь обеспечивает устойчивость инклюзивных институтов, она вовсе не является ни неизбежным, ни необратимым явлением. Причину того, что британские и американские институты выжили и стали со временем лишь прочнее, надо искать не только в действии благотворной обратной связи, но и в благоприятных исторических обстоятельствах. Стр.414

Медленная поступь демократии

   Благотворная обратная связь инклюзивных институтов не просто сохраняет то, что уже было достигнуто ранее, но и прокладывает путь развития в направлении ещё большей инклюзивности.

   Британская демократия – это не подарок элиты народу. Это завоевание широких масс, которые добились победы благодаря определённым политическим процессам, происходившим в Англии и других частях Британии в течение нескольких предыдущих столетий. Реформа была неизбежна, потому что правящие круги хорошо понимали: эта реформа – единственный способ обеспечить устойчивость их собственной власти. Стр.415-417

   Ещё один аспект этой положительной обратной связи состоит в том, что под воздействием инклюзивных экономических и политических институтов верховная власть становится менее централизованной. В Австро-Венгрии и в России монарх и аристократия рисковали много потерять в процессе индустриализации и реформ. Стимулов цепляться за власть у британской элиты было значительно меньше.

   Инклюзивные экономические институты ведут к более равномерному распределению благ, чем экстрактивные. Таким образом, они дают гражданам больше возможностей и «выравнивают» поле политической игры, даже когда дело доходит до борьбы за власть. Стр.420

   Развитие инклюзивных институтов в Британии – это образец «медленной» благотворной обратной связи. Политические перемены неуклонно вели к построению всё более инклюзивных политических институтов, а сами эти перемены были следствием требований широких масс населения, с каждой реформой получавших возможность всё более широкого участия в политической жизни. Эти перемены были тоже постепенными.

   Каждое десятилетие было ознаменовано очередным шагом – то меньшим, то большим – в сторону демократии. Решение, делать ли следующий шаг в этом направлении, каждый раз становилось предметом ожесточённой дискуссии, и результат этой дискуссии каждый раз был неизвестен заранее. И, тем не менее, благотворная обратная связь формировала факторы, которые уменьшали величину ставок в игре, где призом была власть. Стр.424

   Такого рода постепенные перемены имеют огромное преимущество. Они меньше пугают элиту, чем одномоментный переворот всей системы. Каждый шаг сам по себе мал, и вполне разумным кажется пойти на уступку незначительному требованию, вместо того чтобы вступать в тяжёлое противостояние. Постепенность перемен предохраняла также и от опасности вдруг оказаться в совершенно новой общественной ситуации. Насильственное разрушение системы всегда означает, что взамен неё необходимо выстроить нечто полностью новое.

   Так было в случае с Французской революцией: первые демократические эксперименты привели к Большому террору, а затем несколько раз восстанавливался монархический строй, пока, наконец, в 1870 году окончательно не утвердилась республика.

   Так было и с русской революцией, в ходе которой всеобщее желание создать более справедливую общественную систему вылилось в диктатуру одной-единственной партии, и построение более жестокого, кровавого и порочного режима, чем старая Российская империя, которой он пришёл на смену. Стр.425

   Именно в упомянутых странах постепенная реформа оказалась невозможной, потому что в их общественном устройстве недоставало плюрализма, а институты были в высшей степени экстрактивными. Именно плюрализм, вышедший на сцену в ходе Славной революции, и введённая, ею же власть закона были теми факторами, которые сделали постепенные изменения возможными в Британии. Стр.426

   Как лопаются тресты

   Исторические корни инклюзивных институтов в США можно усмотреть в политической борьбе в колониях Вирджиния, Мериленд и Северная и Южная Каролина в эпоху британского владычества. Затем эти институты были закреплены в Конституции США с её системой сдержек и противовесов. Тем не менее, принятие Конституции не означало конца развития инклюзивных институтов. Как и в Британии, они становились всё сильнее в результате действия механизмов благотворной обратной связи.

   Однако, как и в Британии, угрозы инклюзивным институтам существовали в Америке всегда.

   В 1890-х годах большие тресты стали проникать почти во все отрасли экономики, многие из них контролировали 70% своего сектора. В описываемый период конкуренция уступила место монополиям, а имущественное неравенство стало резко расти.     

    Частью плюралистической политической системы США к тому времени уже был широкий слой граждан, имеющих доступ к политической власти, и этот слой граждан был способен противостоять подобным эксцессам. Те, кто стали жертвами монополистических действий «баронов-разбойников» или не были готовы терпеть их бесцеремонное хозяйничанье в целых сферах промышленности, стали объединяться. Стр.428

   Подобные народные объединения постепенно начинали влиять на политическую повестку дня, а затем и на законодательство, особенно в той его части, что касалась роли государства в регулировании монополий. Первым важным законодательным пакетом такого рода стал Акт о торговле между штатами (1890), согласно которому была создана Комиссия по торговле между штатами и началось развитие федерального регулирования в промышленности. Вслед за этим вскоре последовал Антитрестовый акт Шермана. Этот закон, до сих пор остающийся краеугольным камнем антимонопольного законодательства США, стал плацдармом для наступления на тресты «баронов-разбойников». (Так именовали в США монополистов)

   Самые серьёзные шаги по ограничению влияния трестов предпринимали президенты, в предвыборных программах которых значились реформы и обуздание «баронов-разбойников»: Теодор Рузвельт (1901-1909), Уильям Тафт (1909-1913) и Вудро Вильсон (1913-1921). Стр.429

   Инициаторами первых попыток отдельных штатов в 1870 году ввести государственное регулирование на железных дорогах были фермерские организации. И в самом деле, почти все 59 антитрестовских петиций, направленных в Конгресс до принятия Акта Шермана, были инициированы в сельскохозяйственных штатах и сформулированы такими организациями, как Союз фермеров, Альянс фермеров, Ассоциация взаимопомощи фермеров и Союз защитников животноводства. Фермеры видели свой коллективный интерес в том, чтобы противостоять монополистическим практикам в промышленности. Стр.430

   В дополнение к Акту о торговле между штатами по инициативе Рузвельта в 1906 году был принят Акт Хепберна, который расширял права комиссии по торговле между штатами, предоставляя особые полномочия по проверке финансовых отчётов железнодорожных компаний и вводя в её компетенцию новые сферы бизнеса.

   Приемник Рузвельта на посту президента Уильям Тафт преследовал тресты с ещё большей настойчивостью, венцом же его антитрестовской деятельности стал роспуск компании Standard Oil в 1911 году. Тафт провёл и другие важные реформы, в том числе и установление федерального налога на прибыль, который был введён с принятием Шестнадцатой поправки к Конституции (1913).

   Вудро Вильсон приложил усилия для расширения действия Акта Шермана, добившись принятия Антитрестовского акта Клейтона (1914) и создав Федеральную торговую комиссию, призванную следить за исполнением последнего. Кроме того, Вильсон … стал выступать за усиление регулирования финансового рынка также. В 1013 году он создал Федеральный резервный фонд, который должен был пресекать попытки монополистических действий в финансовом секторе. Стр.432

   Появление на сцене «баронов-разбойников» с их монопольными трестами в конце XIX – начале XX века показывает, что рыночная экономика сама по себе ещё не гарантирует устойчивость инклюзивных институтов. Несколько фирм могут захватить рынок, заломить заоблачные цены на свою продукцию и при этом не пускать на рынок других, более эффективных игроков и новые технологии.

   Рынок, если его предоставить самому себе, может перестать быть инклюзивным институтом и стать жертвой влияния экономически и политически могущественных сил. Для устойчивости инклюзивных экономических институтов необходим не просто рынок, а инклюзивный рынок, предоставляющий равные для всех условия входа на него и экономическую перспективу для большинства участников.

   Монополии, которые поддерживают политическую власть, этим условиям противоречат.

   Однако, описанная нами реакция на появление монополистических трестов демонстрирует, что политические инклюзивные институты представляют собой силу, способную противодействовать попыткам сделать рынок менее инклюзивным.

   Вот она благотворная обратная связь в действии! Инклюзивные экономические институты представляют собой основу, на которой могут строится инклюзивные политические институты, а последние, в свою очередь, препятствуют попыткам упразднить первые.

   Американский опыт первой половины ХХ века показывает также важнейшую роль свободных СМИ в формировании благотворной обратной связи. Стр.433

   «Разгребатели грязи» сыграли важную роль в том, чтобы вдохновить политиков на действия против трестов. «Бароны-грабители» ненавидели журналистов, но политические институты Соединённых Штатов не оставляли им возможности заставить своих врагов замолчать. Инклюзивные политические институты поощряли процветание свободных СМИ, а свободные СМИ, в свою очередь, уменьшали вероятность того, что попытки подорвать инклюзивные экономические и политические институты останутся незамеченными и тем более окажутся успешными. Стр.434

   И наоборот, подобная свобода невозможна в условиях экстрактивных политических институтов, при абсолютизме или диктатуре, когда у режима есть возможность предотвращать появление сколь-нибудь серьёзной оппозиции. Стр.435

   Позитивный отклик и благотворная обратная связь

   Инклюзивные политические и экономические институты не появляются из ниоткуда. Часто они возникают на фоне серьёзного конфликта тех, кто поддерживает экономический рост, и тех, кто на тот момент обладает политической властью. Инклюзивные институты зарождаются при наступлении исторических точек перелома, таких как Славная революция в Англии – то есть тогда, когда определённые факторы приводят к ослаблению правящих кругов и усилению оппозиции, и в результате возникают стимулы для построения более плюралистического общества.

   Исход политического конфликта невозможно предвидеть. Когда мы всматриваемся в прошлое, нам кажется, что множество исторических событий были неизбежными, но на самом деле путь истории не предопределён. И, тем не менее, мы можем сказать, что, когда инклюзивные политические и экономические институты уже выстроены, они запускают процесс благотворной обратной связи, который чем дальше, тем больше повышает вероятность их укрепления и даже расширения.

   Плюрализм также поддерживает концепцию верховенства закона, то есть принцип, согласно которому законодательные нормы должны применяться одним и тем же образом ко всем гражданам – это совершенно невозможно при абсолютной монархии. Стр.444 – 445

   Во-первых, как мы ранее уже несколько раз отмечали, инклюзивные политические институты поддерживают аналогичные институты экономические и сами в свою очередь получают от последних поддержку. Эта особенность благотворной обратной связи сделала постепенный процесс продвижения демократии в Британии XIX века и менее тревожным для элиты и более успешным.

   И наконец, инклюзивные политические институты поощряют расцвет свободных СМИ, а свободные СМИ предоставляют информацию и мобилизуют силы, противостоящие любой угрозе для институтов, – как это случилось в последней четверти XIX и первой четверти ХХ века, когда растущее могущество «баронов-разбойников» стало представлять угрозу самой сути инклюзивных экономических институтов США. Стр.446

   К сожалению, как мы увидим в следующей главе, экстрактивные институты могут запускать столь же мощный процесс, способствующий их устойчивости, – порочный круг. Стр.447

   Порочный круг

   Диктатор, в чьих интересах работают экстрактивные институты, получает с их помощью средства для создания своей собственной частной армии, оплаты наёмников, подкупа судей, для организации выборов таким образом, чтобы результаты не угрожали его власти. Он чрезвычайно заинтересован в сохранении этой системы. Поэтому экстрактивные экономические институты, в свою очередь, создают основу для существования экстрактивных политических институтов.

   В режиме, построенном на таких политических институтах, власть представляет для элиты большую ценность, поскольку она бесконтрольна и сулит обогащение.

   Развращает ли вообще власть человека – это вопрос спорный, но лорд Актон был, безусловно, прав, когда говорил, что «абсолютная власть развращает абсолютно». Стр.460

   В свете вышесказанного не вызывает удивления, что экстрактивные институты, унаследованные многими африканскими странами от колониальных администраций, стали причиной борьбы за власть и гражданских войн. Эти конфликты не были похожи на английскую гражданскую войну или Славную революцию.

   Африканцы сражались не за реформы политических институтов, не за ограничение власти элит или создание плюралистической системы, а лишь за власть как таковую и за возможность обогащаться одной общественной группе за счёт остальных.

   В Анголе, Бурунди, Чаде, Кот-д`Ивуаре, Демократической республике Конго (Заире), Эфиопии, Либерии, Мозамбике, Нигерии, Руанде, Сомали, Судане, Уганде, Сьерра-Леоне такие конфликты вылились в череду кровавых гражданских войн и привели к краху экономики и беспредельным человеческим страданиям – а одновременно и к деградации государства. Стр.461

   Возникновению сравнительно более инклюзивных политических институтов после Славной и Французской революций в наибольшей степени способствовали три фактора:

   Первый – это появление класса торговцев, желающих расчистить дорогу для созидательного разрушения, от которого они могли бы получить выгоды; эти «новые люди», ключевые фигуры революционных коалиций, не желали построения очередной системы экстрактивных институтов, которую они снова были бы вынуждены кормить.

   Второй фактор – это сама природа широкой коалиции, сформировавшейся как в Англии, так и во Франции. К примеру, Славная революция была не путчем, организованным узкой группой заговорщиков ради специфических узких интересов, а обширным общественным движением, опиравшимся на купцов, мелких дворян и другие политические группы. То же самое верно и в случае с Французской революцией.

   Третий фактор коренится в истории английских и французских политических институтов. Именно они представляли собой базу, на которой могли расти и развиваться новые, более инклюзивные политические режимы. В обеих странах существовали традиции парламентаризма и разделения властей, восходящие в Англии и Франции соответственно к Великой хартии вольностей и Собранию нотаблей. Более того, в обоих случаях революции случились на пике исторических процессов, которые к тому моменту и так уже ослабили силу абсолютистских или стремящихся к абсолютизму режимов. В обоих случаях существующие политические институты затрудняли новым правителям или узкой группе элиты доступ к контролю над государством, к узурпации экономических благ и установлению прочной и бесконтрольной политической власти.

   Правда, в ходе Французской революции небольшая группа якобинцев во главе с Робеспьером и Сен-Жюстом всё-таки смогла захватить такую власть, и последствия этого были ужасны, однако это стало временным явлением и не помешало созданию впоследствии более инклюзивных институтов. Стр.485

   Во всех перечисленных (африканских) странах не было и «новых людей» – торговцев, предпринимателей или промышленников, которые поддержали бы новый режим и потребовали гарантий прав собственности и уничтожения старых экстрактивных институтов.

   Ничто не могло разорвать порочный круг. Стр.486

   Негативный отклик и благотворная обратная связь

   Богатые страны богаты, в конечном счёте, потому, что им удавалось развивать у себя инклюзивные институты в течение примерно последних трёх столетий. Эти институты всё более укреплялись благодаря процессу благотворной обратной связи. Поначалу довольно шаткие и только в весьма ограниченном смысле инклюзивные, они, тем не менее, запустили тенденцию, в результате которой степень их инклюзивности постепенно увеличивалась.

   Английская демократия началась не со Славной революции. Вовсе нет – в 1688 году лишь малая часть населения получила формальное представительство. Но гораздо важнее то, что стержнем революции был плюрализм. Когда этот плюрализм упрочился, начался процесс становления всё большей инклюзивности, и этот процесс не был лёгким и беспрепятственным.

   Так в Англии сложился типичный механизм благотворной обратной связи: инклюзивные политические институты создают препятствия на пути узурпации власти. Они также порождают инклюзивные экономические институты, а последние, в свою очередь, обеспечивают устойчивость первым.

   Если благотворная обратная связь обеспечивает устойчивость инклюзивных институтов, то порочный круг ведёт к закреплению экстрактивных. Но поскольку история не предопределена, то порочный круг – это не смертельный приговор. Тем не менее, его влияние очень сильно.

   Порочный круг запускает мощный процесс негативной обратной связи, в ходе которого экстрактивные политические институты начинают порождать аналогичные экономические институты, а те, в свою очередь, снова и снова обеспечивают базу для укрепления экстрактивных политических институтов. Экстрактивные институты служили для обогащения элиты, а её богатство обеспечивало ей продление её доминирования. Стр.486-488

   Экстрактивные политические институты практически не создают ограничений для абсолютной власти, и ничто не мешает тому, кто занял место свергнутого диктатора и получил контроль над государством, злоупотреблять властью и использовать её в своих интересах. В условиях экстрактивных институтов власть сулит огромные преимущества и прибыли, поскольку позволяет присваивать чужую собственность и устанавливать монополии. Стр.489

   Так как экстрактивные институты создают значительное неравенство в обществе и сосредоточивают огромные богатства и неограниченные полномочия в руках тех, кто стоит у власти, появляется множество желающих бороться за эту власть. Таким образом, экстрактивные институты не только прокладывают дорогу для следующего режима (который, возможно, будет ещё более порочным), но и создаёт почву для бесконечных конфликтов и гражданских войн.

   А гражданские войны, в свою очередь, приводят к ещё большим страданиям людей и разрушают даже ту слабую централизацию, которой удалось достичь данному обществу. Стр.490

   Ключевым фактором во всех ситуациях, в которых мы видели поворот в сторону инклюзивных институтов, было следующее: та или иная широкая коалиция смогла стать достаточно влиятельной политической силой, чтобы солидарно выступить против абсолютизма, и заменить абсолютистские институты более инклюзивными и плюралистическими.

   Революции – как один из результатов работы широкой коалиции – повышают вероятность возникновения плюралистических институтов. Стр.489

   Почему сегодня государства терпят неудачу

   Многие государства оказываются несостоятельными, поскольку их экстрактивные экономические институты не создают стимулов к накоплению, инвестициям и внедрению изобретений, а экстрактивные политические институты поддерживают этот статус-кво, укрепляя власть тех, кто получает выгоду от извлечения национального богатства. Экстрактивность институтов, хоть она может принимать разные формы в разных обстоятельствах,, всегда оказывается первопричиной этой несостоятельности. Независимая экономическая деятельность всегда несёт угрозу экстрактивным элитам.

   Результатом может быть не только экономическая стагнация, но и, как показывает новейшая история Анголы, Камеруна, Чада, Республики Конго, Гаити, Либерии, Непала, Сьерра-Леоне, Судана и Зимбабве, – это гражданская война, массовые депортации, голод и эпидемии. В результате многие из этих стран стали сегодня беднее, чем были в 60-е годы. Стр.497

   В поисках причин процветания и бедности

   Уровень жизни в разных странах различается разительно. Неизбежна ли была сложившаяся ситуация? Что именно в истории – или географии, или культуре, или в этническом составе – предопределило нынешнее положение? Стр.565

   Чтобы ответить на эти вопросы – а на самом деле даже просто, чтобы подумать над ними, – нам понадобится теория, объясняющая, почему некоторые нации процветают, в то время как другие пребывают в упадке и бедности. Такая теория должна назвать как факторы, которые приводят к процветанию или препятствуют ему, так и их исторические корни. Данная книга как раз и предлагает такую теорию.

   В своём выборе мы руководствовались не наивной верой в то, что подобная теория может объяснить всё, а уверенностью, что она поможет нам выявить определённые параллели, пусть для этого иногда придётся пожертвовать многими интересными деталями. Стр.566

   Центральный пункт нашей теории – это связь между инклюзивными экономическими и политическими институтами и благосостоянием. Инклюзивные экономические институты, обеспечивающие права собственности, создающие ровное игровое поле и привлекающие инвестиции в новые технологии и знания, более благоприятствуют экономическому росту, чем экстрактивные экономические институты, которые приводят к изъятию ресурсов у большинства в пользу меньшинства и не могут обеспечить права собственности или дать стимулы для экономической деятельности.

   Инклюзивные экономические институты поддерживают соответствующие политические институты и сами же, в свою очередь, опираются на них. А инклюзивные политические институты – это те что обеспечивают широкое распределение политической власти и, при этом, позволяют достичь такой степени политической централизации, которая гарантирует законность и порядок, сохранность прав собственности и инклюзивную рыночную экономику.

   Равным образом, экстрактивные экономические институты синергетически связаны с экстрактивными политическими институтами, концентрирующими власть в руках меньшинства.

   Экстрактивные институты, достигшие, по крайней мере, минимального уровня политической централизации, часто способны организовать некоторые условия для экономического роста. И, тем не менее, важным фактором здесь является то, что такой рост в условиях экстрактивных институтов не будет устойчивым. 

   Взаимодействие между экстрактивными  экономическими и политическими институтами создаёт порочный круг, в котором экстрактивные институты имеют тенденцию к закреплению.

   Точно так же можно говорить и о благотворной обратной связи, соединяющей инклюзивные экономические и политические институты.

   Но ни порочный круг, ни благотворная обратная связь не предопределены. Стр.567-568  

   Небольшие различия и непредсказуемость – это не ключевые части нашей теории. Это ключевая часть механизма истории.

   Хотя делать какие либо предсказания о том, какое общество станет более процветающим в сравнении с другими, и сложно, однако в этой книге мы постарались показать, что наша теория достаточно хорошо объясняет огромную разницу между богатством одних стран и бедностью других – разницу, существующую по всему миру. Стр.574     

   В целом наша теория гласит, что разные общества приходят к процветанию одним и тем же путём – превращая свои институты из экстрактивных в инклюзивные. Но и без глубокого анализа понятно, что простых рецептов такого превращения не существует.

   Во-первых, механизм порочного круга подразумевает, что изменение институтов – гораздо более сложный процесс, чем их появление. В особенности потому, что экстрактивные институты могут воспроизводить себя в другом обличии … вопреки всем надеждам демократического движения.

   Во-вторых, поскольку пути истории непредсказуемы, надо обладать недюжинной смелостью, чтобы формулировать общие политические рекомендации по переходу к инклюзивным институтам. В этом деле (как и во многих других) избежать тяжёлых ошибок – такая же важная цель, как и попытаться, найти простые решения, но, в отличие от последней, куда более достижимая. Стр.576-577

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Зачем “простому человеку” федерализм

Унитарное государство отличается наличием единого аппарата управления, единым правом и предполагает гражданство лишь «одного уровня» – страны в целом. Все граждане абсолютно одинаковы в...

Закрыть
64 запросов. 2,492 секунд. 48.547447204592 Мб