September 19, 2018

Русский ресентимент – «ненависть рабов»

Ресентимент – это ненависть раба ко всему, где ему чудится непривычная и даже опасная свобода. В России век за веком воспроизводятся различные формы сословного рабства – от крепостного права до советской прописки и нынешнего корпоративного государства. Причем в государственном рабстве находится не только тягловое население, но и привилегированные классы, включая дворянство, которое обязано власти титулами, поместьями и самой своей жизнью. Не говоря уже о промышленном и торговом сословиях, чья собственность всегда была условна, зависима от прихотей власти.

В этих условиях в обществе развивается чувство обиды, невостребованности, непризнанного таланта, враждебность к тому, что человек считает причиной своих неудач (к «врагу»), бессильная зависть, сознание тщетности попыток повысить свой статус в обществе. Это продолжение комплекса неполноценности, который в качестве компенсации формирует собственную систему морали, отрицающую ценности врага и возлагающую на него вину за собственные неудачи.

С другой стороны, Россия столетиями ревниво копирует Запад, открещиваясь от этого подражательства. Феномен догоняющей модернизации и отставание от лидеров глобального мира (Британии в XVIII–XIX вв., США в XX–XXI вв.) по основным социально-экономическим показателям – благодатная почва для внешнеполитического ресентимента. Россия представляет себя то в качестве Золушки, то народа-жертвы, который своим телом спасает мир от гибели: от татаро-монгольского ига или от фашистских орд. Развитая фантазия о «мировой закулисе», которая веками плетет заговоры против России, – то же проявление ресентимента, происходящего от неспособности изменить внешние обстоятельства своего существования, от невозможности догнать Запад, преодолеть собственную провинциальность. Бессилие выливается в демонизацию противника, в создание вымышленной реальности, где Россия в одиночку противостоит всему остальному миру.

Пример ресентимента, ставшего государственной политикой, – Россия нулевых. Одним из главных пропагандистских мифов, который активно раскручивается с приходом Путина к власти, стала «теория поражения» России, начиная с «крупнейшей геополитической катастрофы XX в. – распада СССР» и заканчивая расхожим мемом о «лихих девяностых». По здравом размышлении мирный роспуск Советского Союза (в отличие от взрывного распада Югославии) был не поражением России, а шансом для нее, сохранив основную территорию, население, ядерный потенциал и правопреемство от СССР, избавившись от затратного имперского балласта, совершить постиндустриальный переход, присоединиться к «золотому миллиарду» глобального Севера.

Активная часть российского населения, включая правящую элиту и президента Путина, этим шансом успешно воспользовалась. Россия нулевых, оправившись от кризиса 1998 г., используя попутный ветер слабого рубля и растущих нефтяных цен, неуклонно поднималась с колен, удваивала ВВП, вступила в ВТО, сотрудничала с США в войне с террором. А для домашнего употребления, для сплочения в покорности подданных тиражировался миф о геополитическом поражении, унижении и разграблении России мировым либерализмом и его ставленниками Ельциным, Гайдаром и Чубайсом.

В российском ресентименте можно выделить два слоя.
Первый слой – умело сконструированная политтехнологами и провластными аналитиками тема «унижения» России Западом. Сергей Караганов: «Продолжается почти четверть века ползучая военная и экономико-политическая экспансия в сферы ее жизненно важных интересов, по сути – версальская политика “в бархатных перчатках”, которая порождала у значительной части элиты и населения страны чувство унижения и желание реванша»[1].

В действительности происходил противоположный процесс: на протяжении 25 лет Запад пытался интегрировать Россию в свои институты, предлагая ей привилегированные условия партнерства с НАТО и ЕС, в то же время «униженная» элита спешно приобретала за нефтедоллары западную недвижимость, гражданство для своих семей и образование для своих детей. Россия в целом не воспользовалась открытым окном возможностей, продолжала твердить про обиду и унижения, раздувала войну НАТО в Косово в 1999 году до размеров вселенской катастрофы. Операция «Союзная сила» действительно была поспешным, непродуманным и неправовым актом, но она не была направлена непосредственно против России. Тем более эта ошибка Запада не дает России права строить на ней свою внешнюю политику по принципу: «Западу можно, а нам нельзя?»

Внешнеполитическое мышление российского президента вписывается в парадигму уважения и унижения. Владимир Путин: «Помните замечательную фразу: что позволено Юпитеру, не дозволено быку. Мы не можем согласиться с такими формулировками. Может быть, быку не позволено, но хочу вам сказать, что медведь ни у кого разрешения спрашивать не будет… Но тайги он своей никому не отдаст… Да, Советский Союз называли Верхней Вольтой с ракетами. Может быть, но ракет было – завались. И были такие яркие политические деятели, как Никита Хрущев, который сапогом в ООН стучал. И все в мире, прежде всего в Соединенных Штатах, в НАТО, думали: да ну его на фиг, этого Никиту и иже с ним, возьмут долбанут, ракет у них полно – лучше относиться к ним с уважением»[2].

Из образного ряда «тайги», «медведя», «сапога» и «ракет» следует, что для российского президента важны «мужские» понятия об «уважении» и «авторитете». В этой логике Запад должного уважения не проявил, не ответил на открытость России к сотрудничеству после 11 сентября 2001 года, когда Владимир Путин первым из мировых лидеров выразил поддержку Джорджу Бушу и предложил ему глобальное партнерство в борьбе с террором. Игорь Юргенс: «Путиным и ближайшим окружением овладело чувство… унижения и предательства со стороны Запада (во всяком случае, так им представлялось)»[3].

Второй слой – широкие слои населения, не сумевшие адаптироваться к рыночной реальности, к глобальным потокам финансов, информации, мигрантов, технологий, вымещают обиду на российских либералах и реформаторах. ЛДПР точно сформулировала лозунг отечественного ресентимента «За русских, за бедных!», в котором обида русских постулируется как аксиома. Никто не объясняет, почему русские бедные и чем они беднее таджиков, узбеков или молдаван. «Обида на окружающий мир» стала особым жанром российской политики.

Обида униженных требовали объекта для ненависти: за 20 лет шельмования условный «гайдарочубайс» уже приелся, Болотная была разгромлена, Америка, казалось, далеко. И тут случился Майдан. Украина во второй раз за 10 лет посмела ослушаться старшего брата и попыталась выбраться из патерналистской парадигмы на путь буржуазно-демократической революции и европейского развития. Ответом стал российский ресентимент, в котором слились неудовлетворенные амбиции Кремля и ревность «старшего брата». Украина была объявлена предателем. Предательство казалось тем более обидным, что украинцы считались своими по крови, ближайшими в славянской семье. В теме украинского предательства слышны отголоски веймарского ресентимента, еврейского «удара в спину», популярных в Германии 1920–1930-х гг. Российская пропаганда использует образ фашизма как синоним абсолютного зла, окончательного расчеловечивания противника, конфликт с Украиной преподносится как борьба абсолютного добра с абсолютным злом.

Что впереди? Власть не может изменить роль России на международной арене при помощи «мягкой силы», качественного экономического роста, добиться уважения и признания партнеров. Подавляющее большинство населения, запертое в рамках сословной системы, также не в силах выйти за пределы государственного патернализма (по сути, сословного рабства) и социального паразитизма, синдрома выученной беспомощности. Компенсацией стало создание вымышленного врага в лице Украины и вымышленных побед – аннексии Крыма и создания республик Донецка и Луганска.

Выдуманные обиды становятся реальностью. Россия так усердно взывала духов конфронтации, что в итоге получила санкции… Отечественные геополитики так красочно пугали сказками о расширении НАТО на Украину, что своей параноидной политикой превратили Украину в недружественную страну и добились решений НАТО о расширении военного присутствия и постоянном базировании в странах Балтии. Путин так долго и демонстративно обижался на Запад, что тот ответил ему взаимностью, изолировав российского президента на саммите в Брисбене.

В перспективе неизбежно столкновение России с реальностью, исцеление от пустых амбиций, придуманных обид и комплекса неполноценности, примирение со статусом страны средних доходов и средних возможностей, понимание того, что нет никакой глобальной войны с Западом за ресурсы, а есть лишь желание Запада видеть Россию стабильной и неагрессивной, пусть даже и с авторитарной властью. Остается надеяться, что излечение России от постсоветского ресентимента не окажется столько же мучительным и кровавым, как исцеление от веймарского ресентимента Германии.

[1] Караганов С. Избежать Афганистана-2. Ведомости, 28.07.2014.
[3] Заседание Международного дискуссионного клуба «Валдай». Президент России. 24.10.2014.
[3] Юргенс И. Развернуть страну назад невозможно. Ход истории сомнет такой алгоритм. Новая газета, 17.11.2014.

ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ. Дайджест статьи: Сергей Медведев. Русский ресентимент // Отечественные записки. 2014, № 6.

Рекомендуем также на нашем сайте статьи:
Ресентимент – синдром ущербной агрессивности
Мифы в постсоветской Эстонии.
В стране рабской униженности.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
Ресентимент – синдром ущербной агрессивности

Вы жили по правилам – соблюдали законы и заповеди, платили налоги, слушались городового и священника, уважали власть. Но вам не...

Закрыть
59 запросов. 0,718 секунд. 41.2231292724612 Мб