March 20, 2019

Девятый вал коррупции

А при чём тут плановая система, спросите вы? А при том, что она по самой своей природе толкает человека на преступления:

«Встречал я и такие предприятия, где подбирались честные руководители, сознательные рабочие, самозабвенные, целеустремлённые. Короче, такие, каких в СССР, казалось, и не бывает. Что из этого получалось? Вызывали директора (главного инженера, начальника цеха) в главк, в Москву (а если действие происходило в Москве — в министерство) и говорили:

— Что ж это вы, Николай Сергеевич (Ашот Петросович, Ибрагим Мамед-Оглы) план не выполняете?

Николай Сергеевич брал карандаш и начертывал цифры, объясняя: если трудиться в году не 12, а 14 месяцев, заменить ржавые станки, модифицировать технологию, наладить нормальное снабжение — голубая мечта каждого хозяйственника в СССР — и увеличить в два раза количество рабочих — и даже тогда план не будет выполнен; он завышен, нереален.

— Так-так, Николай Сергеевич, значит, вы партии не доверяете, она для вас не авторитет. Партия, по-вашему, прожектёрством занимается. А международное положение, а неурожай в Индии… Да вы, может, и в коммунизме усомнились? Так вот: или план — или партбилет. О решении доложить. Можете идти.

Несчастный Николай Сергеевич в расстроенных чувствах шёл к друзьям. Его выслушивали, утешали и учили: хочешь жить — изворачивайся, лбом стенку не прошибёшь. Или — живи сам и давай жить другим.

Проводил Николай Сергеевич бессонную ночь (ночи). Но жить надо, и шёл Николай Сергеевич в магазины, а если городок маленький — на колхозный рынок — завязывать нужные знакомства. Дальше — по уже знакомой схеме. Часть изготовленной заводом продукции оказывалась на «чёрном» рынке; часть выдавалась «на-гора» в счёт плана. И если уж очень-очень порядочный человек был Николай Сергеевич, поначалу не прилипали деньги к его рукам: совестно было. А рубли — тысячи — шли, и чем это он хуже других? И не дурак — своё, положенное снимал: плата за страх.

Приходила зрелость к Николаю Сергеевичу, а с нею — награды, звания».

Человек внимательный может спросить: вот вы, Александр Петрович, сказали, что в СССР были сплошные приписки и дефицит, однако, мы видим, что фабрика выпускала вместо 300 тонн краски 600. Половина неучтённых! И такая воровская система была, оказывается во всём СССР. Так значит, не было дефицита, а была хоть и подпольная, но богатая жизнь. Получается, СССР выпускал даже больше, чем гласила его бравурная статистика?

Нет. Прошу обратить внимание на следующую тонкость: вместо масла и белил краску делали из асидола и мела, в наручные часы не вставляли нужный камень, на ткацких фабриках прореживали полотно, уменьшая количество нитей на квадратный сантиметр… Почему? Что мешало фабрике выпускать нормальную краску, ведь на чёрном рынке она работала не на отчётность, а на потребителя, а потребителя обижать не стоит, поскольку он платит жуликам живые деньги? А то и мешало — ограниченные фонды. Дефицит. Плановая экономика дефицитна. Поэтому жуликам приходится перераспределять и без того небогатые ресурсы, чтобы стянуть их на себя и сделать из них побольше того же, но похуже качеством.

И не опасались жулики, что потребитель уйдёт к другому производителю. Некуда ему уходить! Выбор-то у него невелик — либо отсутствие нормальной краски в магазинах, либо наличие «левой» из дерьма.

По сути, «цеховики» в системе с ограниченными ресурсами выполняли роль хищников, отбиравших у системы и без того скудные крохи и перенаправлявшие их в пользу правящего класса, организуя левые денежные ручейки, текущие наверх. Каждый могильщик в СССР, вымогающий деньги с народа, каждый гаишник, каждый таксист делились после смены собранными деньгами с начальством. И эти ручейки тоже текли наверх.

Периодически КГБ и/или МВД вскрывали гигантские мафиозные структуры на уровне целых городов, краев или республик. Людям старшего поколения наряду с «Хлопковым делом» еще памятны «Дело Рокотова», «Дело гастронома «Елисеевский», знаменитое «Рыбное дело», начавшееся с передачи крупной взятки директором магазина «Океан» заместителю министра Рытову, «Сочинско-краснодарское дело»… Эти дела показали: в коррупции погрязли все уровни власти, нити коррупции тянутся наверх, в Москву. Владимир Калиниченко — старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР, который вел «Сочинское дело», потом вспоминал: «В Сочи началась паника. В ход пошли широко известные приёмы коррумпированных группировок».

Дело всячески тормозилось; следователям запрещалось трогать крупных партийных функционеров. И хотя в ходе расследования было уволено более пяти тысяч чиновников и посажено более полутора тысяч, замешанный в аферах первый секретарь Краснодарского крайкома Медунов не сел, а всего лишь был снят с работы. Аристократия своих не сдаёт.

Высшее политическое руководство страны, которому воровать не было никакой нужды, поскольку оно и так всё имело бесплатно, находясь на полном гособеспечении, о поразившей всю страну коррупции прекрасно знало. Об этом свидетельствуют, в частности, мемуары помощника М. Суслова Александра Байгушева. Он пишет: «Руководящая четвёрка Политбюро страшно носилась с идеей как-то остановить навалившуюся девятым валом коррупцию…»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Comments are closed.

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам:

Читайте ранее:
За капустой

Люди моего возраста ещё помнят, как сов. граждан насильно (в СССР это иронически называлось «в добровольно-принудительном порядке») заставляли работать на овощебазах...

Закрыть
62 запросов. 0,900 секунд. 48.2574615478522 Мб